Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической империи
Отбытие президента Рузвельта в краткосрочную зарубежную поездку с целью поправки здоровья состоялось уже на следующий день после нашего разговора. Вечером того же дня он переговорил с вице-президентом Уоллесом, остающимся на хозяйстве, и с госсекретарем Карделлом Халлом, а я в свою очередь проверил по данным орбитальной сканирующей сети, не затевает ли в ближайшее время адмирал Ямамото какую-нибудь каверзу. Но нет, ударное авианосное соединение находилось у причалов в Иокосуке, и как минимум в течение ближайшей недели не собиралось выходить в море. А то могло бы получиться нехорошо: японцы бьют очередные горшки на американской кухне в то самое время, когда президент Рузвельт находится у меня в гостях. Не по фэншую это было бы, не по-мужски.
И вот утром следующего дня, когда над белодомовской лужайкой завис представительский челнок с «Неумолимого», всем в Америке стало ясно, куда именно намылился их любимый Фрэнки. Я прибыл за дорогим гостем лично, не взяв с собой ни эскортного штурм-батальона, ни истребительного сопровождения. Такая помпезность была лишней и прямо вредной. Старый слуга-филиппинец подкатил к аппарели инвалидное кресло-каталку, дюжая бойцовая остроухая в полной экипировке легко, как ребенка, подхватила хворого американского президента, пересаживая в парящее антигравитационное кресло аналогичного назначения, а потом легко, двумя пальчиками, повела это девайс к раскрытому люку челнока, где мистера Рузвельта ожидал уже я, своею собственной персоной. И первая леди Элеонора Рузвельт, уныло, как на Голгофу, пошла за ними следом. Было видно, что боится она этого визита, и в то же время не может ослушаться мужа, а все потому, что про меня и мое государство в американском «обществе» говорят разное, в основном врут с три короба, по американскому народному обычаю.
— Добрый день, мистер президент, — поздоровался я, — очень рад, что вы приняли мое приглашение.
— Добрый день, мистер Серегин, — ответил мой визави, — ваше приглашение было сложно не принять. Думаю, что чем скорее мы урегулируем все наши вопросы, тем будет лучше.
— Разумеется, мистер президент, — сказал я. — Добро пожаловать на борт. И вы, миссис Элеонора, проходите тоже, не бойтесь и не стесняйтесь. У нас вас не обидят ни словом, ни делом.
А дальше все было как обычно: взлет, стремительный набор высоты выше уровня облаков, переход через портал в мир Содома и посадка на Площади Фонтана в Тридесятом Царстве. И, конечно же, дорогого гостя ожидал почетный караул. С одной стороны красной дорожки бойцовые остроухие ветеранши, с другой — герои битвы за освобожденную Белостокскую зону. А сразу после завершения официальных церемоний я предал чету Рузвельтов в опытные руки капитана Максимовой и озорницы Лилии, напоследок посоветовав ничего не бояться и ничему не удивляться. Мол, для хороших людей посещение Тридесятого царства всегда начинается с госпиталя, и это правило не было еще нарушено ни разу.
— О, да, я понимаю, — сказал старина Фрэнки, после чего его кресло, влекомое невидимыми слугами, уплыло за полупрозрачные двери приемного покоя, и следом за ним там же скрылась миссис Элеонора.
В госпитале президентскую чету задержали до самого утра, выпустив из ванн только к завтраку, во время которого случилась отдельная мизансцена. Обалдевшего от всего происходящего президента посадили на почетное место по правую руку от меня, а его супругу разместили рядом с Птицей. И ведь ему было с чего впадать в транс, даже несмотря на то, что из исторических фигур в лицо он не смог опознать ни Сосо с Ольгой Александровной, ни Викторию Великобританскую, ни супруга Кобры Мишеля. Для процесса полного очешуения ему хватало и двух товарищей Лениных, Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Да, и еще мисс Зул. Эта особа, наряженная в обтягивающее маленькое черное платье, пришла к столу последней, вежливо поздоровалась с присутствующими, и, чуть наклонив рогатую голову, внимательно посмотрела на новеньких. Потом, двигаясь, будто манекенщица на подиуме, обошла стол и, ни слова не говоря, уселась на свое место.
— А это кто, мистер Серегин? — вполголоса спросил президент Рузвельт. — Не думал, что в ваше окружение входят самые натуральные чертовки.
— Мисс Зул не чертовка, — также тихо ответил я. — Эта знатная деммская дама является графиней-изгнанницей из одного далекого-предалекого мира, где все не так, как у нас. Однако при изгнании этой женщины из родного мира ее связи с силами зла были разорваны, чтобы она не могла вернуться и отомстить. Месть — это то, что у деммов получается лучше всего. Однако так уж получилось, что в самый критический момент ее жизни мы оказались поблизости, спасли, подобрали, испросили для нее у Господа прощения и спасения души, а потом поставили в строй. Всего у мисс Зул два основных занятия. По службе она большой специалист по разным пакостям нехорошим людям, а вне ее — икона дамского стиля, способная даже из свинарки сделать королеву. Ну вы меня понимаете…