— Все верно, — подтвердил я, — а еще такая внезапная смерть мистера Рейгана может быть объяснена тем, что его личность была оседлана какой-то демонической сущностью. Чем дальше, тем сильнее это явление распространено в вашем обществе, однако в последнее время мой внутренний архангел набрал такую силу, что даже простое нахождение с ним в одном помещении чревато для демона прекращением его существования.
— Так значит, вы считаете, что во всех наших бедах виновен мистер Сатана и его миньоны? — спросил Рузвельт, меняя тему разговора.
— Не совсем так, — ответил я. — Царящая среди вас безграничная алчность, а также чувство пренебрежения другими народами и нижестоящим плебсом приводят к тому, что Сатана и родственные ему сущности рангом поменьше чувствуют себя в вашей Америке как дома. И уже в свою очередь способствуют увеличению общего количества несчастий, человеческих мучений, страха и жестоких убийств, ибо как раз таким образом эти твари питаются. И это явление свойственно не только двадцатому и двадцать первому векам. Вся ваша история — это сплошная цепь преступлений и жестокостей, начиная с первого прибытия к берегам Северной Америки английских поселенцев.
«Если хочешь, Серегин, могу рассказать тебе о геноциде древнего аборигенного доиндоевропейского населения, обитавшего на Оловянных островах в неолите и позже, до самого прибытия туда кельтских племен, — шепнула энергооблолочка. — Именно тогда в захоронениях Ирландии и Шотландии мужские гены, характерные ныне для населения Ближнего Востока и Кавказа, катастрофически уменьшились в количестве, а их место в генетическом поле заняли мужчины индоевропейского происхождения, ранее вовсе отсутствующие в данной местности. Как такое может получиться, думаю, рассказывать не надо. Сам все понимаешь, не маленький. При подселении к аборигенам миролюбивого народа, вроде твоих предков, картина должна быть в корне иной».
«Да, это интересно — подумал я, — но не сейчас. Давай не будем углубляться в столь седую древность — и от того, что мы уже обсуждаем, у клиента буквально голова идет кругом».
«Хорошо, Серегин, — мысленно пожала плечами энергооболочка. — Только имей в виду, что люди со временем не меняются, даже если проходят тысячелетия, а истории свойственно повторяться при каждом новом витке».
«Понятно», — ответил я, на чем наш внутренний обмен мнениями был закончен, а во внешнем мире за это время не прошло и секунды. Мистер Рузвельт над ответом на мои последние слова думал гораздо дольше.
— К сожалению, не могу вам ничего возразить, — вздохнул он, — ибо помню, как правительство моего предшественника президента Гувера танками, кавалерией и слезоточивым газом разгоняло голодные марши протеста ветеранов первой мировой войны, всего за четыре месяца до избрания меня на первый президентский срок. При этом наша свободная пресса с улюлюканьем одобряла эти акты беспримерной жестокости против невооруженных людей, в том числе женщин и детей. И, по странному совпадению, Дуглас Макартур, руководивший мероприятиями по очистке Вашингтона от протестующих, десять лет спустя оказался никудышным командующим, вдрызг продул джапам сражение за Филиппины, после чего удрал от них на торпедном катере, бросив своих солдат.
— Вы, мистер Рузвельт, — сказала товарищ Антонова, — возможно, самый человекообразный из всех американских президентов, не исключая присутствующих, а потому стоите от всей этой камарильи наособицу. Но, к сожалению, ваш гуманизм распространяется только на американских граждан англосаксонского происхождения, а натурализовавшихся в Америке японцев вы, не моргнув глазом, загнали в концлагеря, исходя не из их уровня лояльности, а только лишь из этнического происхождения.
А вот тут старине Фрэнки ответить было нечего: в его мире товарищ Сталин не депортировал ни советских немцев, ни чеченцев и ингушей, ни крымских татар, ни турок-месхетинцев, зато, рассмотрев Истинным Взглядом, выбросил во тьму внешнюю нескольких высокопоставленных иарких апологетов такой мерзкой политики.
— Могу добавить, — хмыкнул я, — что ваш министр финансов Генри Моргентау придумал такой план послевоенного переустройства Германии, что в аду ему аплодируют стоя. Я знаю, что этот тип советует вам вырубить немецкие леса, разрушить промышленность, засыпать солью поля, а население истребить или стерилизовать. Должен сказать, что за такие проявления древнееврейской мстительности я готов сжечь живьем любое количество фигурантов. Во-первых, Господь желает не смерти грешников, а их исправления, даже если это целый народ, в своей массе предавшийся во власть зла, и новый германский вождь вполне успешно справляется с этой задачей. Во-вторых, германский компонент в моей армии тоже имеется, и, согласно страшной встречной клятве, я — это они, а они — это я. Мои Верные германской национальности хотят родине своих предков мира, счастья и процветания, а не уничтожения, погрома и разорения. Посему, если вы хотите конструктивного сотрудничества, лучше вам самостоятельно придушить этого урода, пока я не прислал за ним своих специалистов по отлову любителей тухлого.