Его руки накрыли мои соски, слегка сжимая, поглаживая, дразня — от этих прикосновений внизу всё пульсировало всё сильнее. Я выгнулась, тихо застонав, когда его губы последовали за руками, оставляя огненные следы на коже. Он начал опускаться ниже, целуя каждую часть моего тела — шею, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер, отчего мои пальцы впивались в простыни.
Остановившись, он снял с меня трусики. Я инстинктивно сжала пальцы в его волосах, когда его губы коснулись самого чувствительного места. Стоны вырывались сами собой, становясь всё громче, а тело непроизвольно выгибалось навстречу его ласкам. Я дёрнула его за волосы — сильнее, чем планировала, но ему, казалось, это только нравилось.
Он ласкал меня, то нежно посасывая, то слегка прикусывая, то проводя языком медленными, мучительными кругами. От этих ощущений голова шла кругом, дыхание сбивалось, а тело пульсировало в едином ритме с его движениями, приближаясь к грани.
Тяжело дыша, он поднялся. В его глазах пылало восхищение, смешанное с нескрываемым желанием.
— Ты… Ты восхитительна, — прошептал он, снимая с себя штаны и боксеры.
Передо мной предстал обнажённый Дерек. Каждая линия его тела говорила о силе и сдержанности, которые сейчас трещали по швам от накала страсти. Я выпрямилась и прильнула к нему, целуя жадно, будто в последний раз.
Он схватил меня за бёдра, притянул ближе, издав тихий стон, когда наши тела соприкоснулись. Целуя его, я толкнула его на кровать и оседлала, ощущая, как его достоинство прижимается к моей плоти.
Наши взгляды встретились. В его глазах читалась смесь желания и нежности, от которой внутри всё сжималось. Я провела рукой по его груди, и поцеловала татуировку в виде моих же губ — он застонал, а я лишь улыбнулась и продолжила целовать его, слегка потираясь о его возбуждённую плоть.
Он резко перевернул меня на спину, нависая сверху. Его губы снова нашли мои, поцелуй стал глубже, отчаяннее, будто он пытался вложить в него всё, что копилось внутри. Я обхватила его ногами, прижимая ближе, чувствуя, как нарастает напряжение между нами, как каждый нерв кричит от предвкушения.
Он двигался медленно, давая мне время привыкнуть, прочувствовать каждое мгновение, пока его достоинство плавно проникал внутрь. Я впивалась пальцами в его плечи, выгибаясь навстречу, теряя себя в ощущении, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Его руки скользили по моей спине, бёдрам, задерживаясь на самых чувствительных точках, а каждое движение вызывало новую волну дрожи.
— Смотри на меня, — тихо сказал он.
Я подчинилась. В его взгляде была такая нежность, что сердце сжалось. Он улыбнулся, коснувшись моей щеки, и ускорил движения, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. Наши дыхания слились в едином ритме.
Мир вокруг растворился. Остались только он, его прикосновения, его дыхание на моей коже, его шёпот, который проникал в самое сердце:
— Ты — моя. Навсегда. И также думай про меня.
Я потеряла счёт времени, растворяясь в ощущениях, в нём, чувствуя, как каждая клеточка тела откликается на его движения. Когда волна наслаждения накрыла нас обоих, он прижался ко мне, шепча моё имя, как молитву, а я ощутила, как его тепло наполняет меня изнутри.
Мы лежали, переплетясь, пытаясь дышать ровно.
Я чуть приподняла голову, отыскивая взглядом ту самую татуировку — едва заметный узор у основания его шеи. Провела по нему кончиком пальца.
— Эвелин, однажды я умру из‑за тебя, — прошептал он, прижимая мою ладонь к своей щеке. — И за тебя.
Я лишь улыбнулась, целуя его. В этом поцелуе было всё — и признание, и обещание, и та самая безусловная преданность.
Я медленно провела рукой по татуировке и спросила, обнимая его:
— Что это значит?
Он чуть улыбнулся — не своей обычной хищной улыбкой, а почти мальчишеской, редкой.
— Ничего, — ответил он.
— А если подробнее? — я прищурилась, не отпуская его.
Он выдохнул, наклонился и поцеловал меня в лоб —бережно.
— Для меня всё.
Я нахмурилась, снова посмотрела на татуировку.
— Con… co… — попыталась прочитать, но язык запутался. — Это итальянский? Но такого слова вроде нет.
Я подняла голову, уложив её на его плечо.
— Это аббревиатура?
— Да.
— А мои губы тут каким боком?
Он чуть приподнялся и притянул меня ближе. Так, что между нами не осталось ни воздуха, ни сомнений.
— Condèa, — выдохнул он. — Это аббревиатура.