— Нет, — грубо ответил Нейт.
— Ты не поедешь в Барселону, — сказал я ровно… или спросил? Я сам не понял.
Сердце билось слишком быстро.
Я не знал, почему говорю это. Просто чувствовал — нельзя.
Крис встал.
— Мы были на банкете. Ты заключил сделку. Всё прошло хорошо.
На секунду стало легче.
А потом — ещё страшнее.
Я не знаю, какую сделку.
Не знаю, что должен.
Не знаю, кому.
Я вышел из комнаты, оставив братьев позади.
Злость кипела внутри, густая, тяжёлая, как кипящий металл. Она не имела формы, не имела причины — просто жгла изнутри.
Я зашёл в свою комнату… и замер.
Повсюду разбросана женская одежда. Чужая. Неуместная. Будто кто-то вырвал кусок чужой жизни и силой вшил в мою.
— Чёрт… — выдохнул.
Я ушёл в ванную, включил холодную воду и уставился в раковину. Лёд ударил по лицу, по вискам. Я жадно дышал, будто пытался утопить панику.
Вспомни.
Хоть что-нибудь.
Как я заключил сделку с Морганом?
Что сказал? Что пообещал? Почему братья смотрят на меня, как на живого мертвеца?
Ничего.
Я вытер лицо, поднял глаза — и мир словно треснул.
На зеркале. Помадой.
Большими, неровными буквами: CONDÈA
Я уставился на надпись, не моргая. Слово давило. Резало. Царапало изнутри, будто я должен его помнить.
В голове вспыхнуло утреннее воспоминание — крик, сорванная футболка, её руки, её голос, сорвавшийся на истерику…
Я резко стянул с себя футболку.
Чуть ниже шеи.
Татуировка.
Отпечаток губ.
И — то же слово.
CONDÈA.
У меня зазвенело в ушах.
Голова гудела так, будто кто-то бил изнутри молотком.
— Что за… — прошептал я своему отражению.
Condèa…
Condanna?
Если шифровать. Если сократить.
— Приговор… — хрипло повторил я.
Зачем?
Зачем я набил это на своём теле? Рядом с губами.
Для кого?
Для чего?
Что я сделал?
Дверь распахнулась с грохотом.
— Где Эвелин?! — влетел Нейт, возвращая меня в реальность.
— Что? — я нахмурился, пытаясь зацепиться за смысл.
— Где твоя жена? — холодно бросил он.
Я молча натянул футболку, будто мог спрятать не только татуировку, но и саму правду.
Нейт резко развернулся, хлопнул дверью и вышел.
Я пошёл следом.
Крис и Нейт метались, как загнанные звери.
— Что происходит? — спросил я, хотя сам чувствовал: это только начало. В ближайшие дни будет только это. Пока я не вспомню, хоть что-то.
— Твою жену ищем, — хмыкнул Крис.
В дом вошёл один из моих людей.
— Я всё обыскал. Её нет.
— Ищи лучше! — рявкнул Нейт.
Он подошёл ко мне, схватил за плечи. Его пальцы дрожали.
— Пожалуйста… — почти прошептал он. — Прошу тебя. Вспомни её. Помоги найти. Может, тебе и плевать… но я знаю, в каком она сейчас состоянии, и это очень плохо.
Я сжал челюсть и отвёл взгляд.
Видеть брата таким…
Разбитым. Умоляющим.
Это было невыносимо.
Почему?
Почему мой брат так рвётся из-за....
И почему где-то глубоко внутри — под злостью, под страхом, под пустотой — что-то болезненно дёрнулось, словно я должен её помнить.
—Если она так вам важна, — бросил я холодно, сжимая челюсть. — Звоните Джеймсу. Пусть подключает своих. Вы найдёте её.
Нейт посмотрел на меня так, будто я только что ударил его. Не физически — глубже. Разочарование. Гнев. Боль.
Крис молча подошёл ближе. Снимая повязку на руке.
— Может… — выдохнул он тяжело, — ты и правда её не помнишь. И в этом не твоя вина.
Он смотрел прямо, жёстко, будто заставлял меня поверить.
— Ничего. Потом вспомнишь, — сквозь зубы добавил он. — А нашу невестку мы найдём сами.
Невестку.
У меня внутри всё напряглось.
Они… поняли?
Нет. Не может быть. Они не знают. Никто не должен знать про эту чёртову амнезию.
Братья вышли из дома, оставив меня одного в гулкой тишине.
Я стоял, сжимая руки, снова и снова пытаясь вытащить из головы хоть один фрагмент. Лицо. Голос. Запах. Хоть что-то.
Пусто.
Я резко развернулся, направился к охранной — камеры. Мне нужно было всё пересмотреть.
Но не дошёл.
Свернул.Зашёл обратно в комнату. Бардак. Женские вещи.Следы чужой жизни, которой я не помню, но которая, чёрт возьми, явно была моей.
Я переоделся, взял ствол.
Мне нужно выяснить, что отец делает в Барселоне.
Почему мне туда закрыли путь.
Почему он хочет, чтобы туда ехал Нейт или Крис, но не я.
Я сел в машину и поехал к Доминику Лейку — сыну Оскара.
Он не сдаст отца.
Но попробовать стоит.
Если не скажет — выбью всю дурь.
Дом Лейка встретил меня напряжённой тишиной. Охрана узнала меня и расступилась. Я даже не заглушил мотор.