— Картели следующий, — сказал я. — А потом каждый, кто дышит и хоть что‑то знает.
Я не остановлюсь.
Я не имею права.
Пока она где‑то там — живая или едва живая — этот мир будет гореть.
— Сожгите территорию, — рявкнул я. — Чтобы ничего целого не осталось.
На этот раз никто не спорил.
Все поняли — это уже не игра. Это казнь.
Люди разошлись молча. Канистры с бензином, зажигательные смеси, взрывпакеты. Металл лязгал, пробки срывались, жидкость лилась на бетон, на стены, на технику. Огонь разливался быстро, жадно — будто ждал команды.
Пламя лизнуло пол.
Потом стены.
Потом крыши.
Взрыв.
Ещё один.
Железо визжало, будто живое. Контейнеры разлетались, перекрытия осыпались, огонь поднимался выше, захлёстывал всё. Чёрный дым душил небо.
Я стоял посреди этого ада, не двигаясь.
Жар бил в лицо, искры оседали на одежде, кровь на виске засохла коркой — а я смотрел, как исчезает ещё одно место, где её не было.
Челюсть сжалась до боли.
— Я обещал ад… — хрипло сказал я в огонь. — И вы получите этот ад.
Мой голос тонул в треске, но я знал — он дойдёт.
Пока я не найду её, вы все будете гореть в моём аду.
Я развернулся, не оглядываясь.
Позади рушились склады, взрывалась химия, валилось всё, что Лейк и Монтеро строили годами.
И это только начало.
Я повернулся.
Посреди огня и дыма стояли мои люди. Лица закопчённые, в крови, глаза тёмные. Брат рядом. Второй уже ушёл — на остров.
— Обыскать все картели, где хоть раз упоминалось имя Лейк! — заорал я, перекрывая треск пламени. — Если там нет моей жены — это место должно гореть.
Я шагнул вперёд.
— Что‑то пропустите — я сниму с вас шкуру. Каждый из вас пожалеет. А теперь — по машинам.
Никто не ответил.
Молча развернулись. Молча сели. Страх и решимость смешались — и это было правильно.
Нейт сел рядом со мной. Закрыл дверь. Машина тронулась.
— Брат… — начал он, глядя прямо вперёд. — Мы найдём… найдём её живой.
Он говорил так, будто сам цеплялся за эти слова. Будто если я их подтвержу — они станут правдой.
— Найдём, — твёрдо сказал я. — Я найду. Я должен.
Голос был ровным, но внутри всё рушилось.
Я опустил голову, облокотился о колени. Руки сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу.
— Я всё испортил… — вырвалось хрипло. — Чёрт!
Я заорал. В машине. В пустоту. В себя.
Нейт резко выдохнул.
— Брат… — сказал он и замолчал.
Ему нечего было добавить.
Как и мне нечего было простить себе.
Машины неслись вперёд, огни города размывались, а у меня в голове билось только одно: Если она мертва — этот мир умрёт вместе с теми, кто к этому причастен.
Эвелин
Три дня.
Три чёртовых дня.
После того как Дерек ушёл, меня просто стерли. Не как человека — как вещь. Заперли в складе, потом повезли куда‑то в глушь. Я не видела дороги, только тряску и боль, от которой темнело в глазах.
Шов от пули всё ещё был открыт — кожа разошлась, кровь подсыхала и снова текла. Но это была не та боль.
Настоящая была внутри.
Его взгляд.
Пустой. Чужой.
«Я тебя не знаю».
Эта фраза резала сильнее любого ножа.
На банкет людей отправил Лейк. Я этого не знала. Я пошла в его дом — и сама шагнула в ловушку.
Теперь я лежала прикованная цепью к бетонному полу. Холодному. Грязному.
Мне кололи что‑то — раз за разом. Мир плыл, тело не слушалось, но сознание не отключалось полностью. Самое страшное — всё чувствовать.
— Ради чего? — хрипло смеялись они.
Ничего.
Дерек не помнит.
Он ничего не сделает.
Я пыталась передать сигнал в участок — бесполезно. Глушилки. Здесь всё глушили. Даже надежду.
Я всё равно попыталась встать. Тело ныло так, будто меня ломали изнутри. Цепь оказалась длиннее, чем я думала. Я дотащилась до окна — если это вообще можно было назвать окном. Решётка. Подвал. Без шансов.
Дверь скрипнула.
Я действовала на инстинктах. Подпрыгнула, игнорируя боль, обмотала цепь вокруг его шеи и рванула. Он захрипел. Я почувствовала — ещё немного…
Удар по голове.
Мир поплыл. Меня швырнули на пол.
Боль накрыла волной — порезы, швы, удары битой. Я отбивалась. Кусалась. Царапалась. Била в ответ, пока были силы.
Не вышло.
Руки держали. Тело прижимали к бетону.
Один из них полез ко мне.
— Грёбаная сучка, — прошипел тот, кого я душила.
Он схватил меня за ноги, второй прижал руку над головой.
— Нет! — заорала я, пытаясь ударить ногой. Поздно. Слишком поздно.
Дверь снова открылась.
Лейк.
Шприц в руке. Спокойный. Улыбчивый. Будто зашёл проверить товар.
Слёзы текли сами. Я даже не пыталась их сдерживать — сил не осталось.
— Что вы такая неугомонная, миссис Блейд, — мягко сказал он. — Теперь это ваш дом. Успокойтесь.