И она продолжила — ещё более чувственно, ещё более мучительно. Каждое её движение было продуманным, рассчитанным на то, чтобы довести меня до края. Я дышал рвано, почти задыхаясь от накатывающих волн наслаждения.
— Я больше не могу… — выдохнул я, чувствуя, как всё внутри сжимается в тугой узел.
Она подняла взгляд, встречаясь со мной глазами. В её зрачках плясали дьявольские огоньки. Она ускорила движения, и я не выдержал — волна накрыла меня с головой. Я выгнулся, выкрикнув её имя, а она продолжала, доводя до края, пока я не обессиленно рухнул назад, тяжело дыша.
— Это было… — начал я, но она приложила палец к моим губам.
Я не сдержался. Резким движением снял с нее всё и толкнул её — она упала на диван, а я навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы. Она провела ладонью по моей груди, нащупывая край татуировки, выдохнула:
— Вспомнил, что это?
— Да, — ответил я, тяжело дыша. — Ты мой приговор, Эвелин. Наказание и спасение одновременно.
И я впился в её губы — жадно, почти грубо, но она ответила с той же силой. Её ноги обвились вокруг моей талии, притягивая ближе, требуя большего. Я перевернул нас, позволяя ей взять верх — и она тут же оседлала меня, глядя сверху вниз с хищной улыбкой.
Её тело двигалось в медленном ритме — она терлась об мой стояк, заставляя меня сжимать кулаки и стискивать зубы. Каждый толчок отдавался в паху острой, сладкой болью. Её губы впились в мою шею — сначала нежно, потом всё сильнее, оставляя следы.
Но вдруг я замер, взгляд упал на её тело — и сердце сжалось. На бледной коже алели синяки.
Мои пальцы невольно коснулись одного из них.
— Дерек? — её голос дрогнул, в нём прозвучала настороженность.
Внутри всё болезненно сжалось. Я наклонился, прижался губами к одному из синяков, затем к другому, целуя каждый след, будто пытаясь загладить вину.
— Прости, — выдохнул я, касаясь губами очередного пятна.
— Что? — она нахмурилась, схватила меня за подбородок. — Ты опять начинаешь.
— Нет, — прошептал я, не отводя взгляда. — Просто… прости.
Она резко втянула воздух, но не отстранилась.
Боль и желание сплетались в один клубок, разрывая меня изнутри. Я продолжал целовать каждый шрам, каждый след на её шее, спускаясь ниже. Мои ладони скользили по её телу, запоминая каждую линию, каждое дыхание. Когда я накрыл ладонью её грудь, она вздрогнула и громко застонала, впиваясь ногтями в мою спину.
— Эвелин, — выдохнул я, чувствуя, как теряю контроль. — Я люблю тебя.
— И я тебя, — ответила она, впиваясь в мои губы.
Мой язык ворвался в её рот, исследуя, подчиняя. Я медленно вошёл в неё — и она вскрикнула, выгибаясь. Я замер на мгновение, наслаждаясь этим мгновением, а потом начал двигаться — сначала медленно, почти нежно, затем всё быстрее, жёстче.
Мои губы снова нашли её шею — я прикусывал кожу, слизывал капли пота, оставлял следы, которые она потом будет разглядывать в зеркале. Её стоны становились всё громче, всё отчаяннее. Она царапала мою спину, впивалась пальцами в плечи, будто пыталась притянуть ещё ближе, стать ещё одним целым.
— Не останавливайся… — простонала она, задыхаясь. — Пожалуйста…
Я ускорил ритм, чувствуя, как внутри нарастает волна, как каждый нерв горит огнём. Её тело содрогалось подо мной, она выкрикнула моё имя — и этого было достаточно, чтобы мир взорвался перед глазами.
Мы достигли пика одновременно — её крик слился с моим стоном, тело выгнулось в последней судороге наслаждения. Я рухнул на неё, тяжело дыша, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.
Несколько минут мы лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Её пальцы лениво рисовали узоры на моей спине, а я целовал её плечо.
— Ты всё ещё здесь? — прошептала она, приподнимая голову.
Я улыбнулся, провёл рукой по её щеке, заправляя прядь волос за ухо.
— Всегда, — ответил я. — Куда бы ты ни пошла, я буду рядом.
Она закрыла глаза, прижимаясь ко мне ближе. Мы лежали, переплетя пальцы, слушая, как успокаивается стук сердец. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только мы, только это безумное притяжение, только любовь.
***
Утром я проснулся от того, что на мне лежала Эвелин и целовала меня.
— Проснулся? — улыбнулась она.
— Конечно, — сонно ответил я, обнимая её.
— Доброе утро, жёнушка, — добавил и поцеловал. — Как спала?
— Чудесно, — сказала она и попыталась подняться.
Я перевернул нас, и она оказалась подо мной.
— Не так быстро.