— Эвелин… — прошептал я, сжимая челюсть, чувствуя, как вина прожигает изнутри.
Она что-то бормотала во сне — обрывки слов, имён, страха. Я наклонился и аккуратно поцеловал её, почти боясь прикосновения, затем медленно надел на её запястья наручники. Длинные, мягкие внутри, не причиняющие боли, но не дающие сжать руки снова.
— Прости… — выдохнул я. — Прости, это всё из-за меня.
Я накрыл её простынёй и сел рядом. Смотрел, как её тело дёргается, как сон не приносит покоя. Внутри всё переворачивалось, будто кто-то медленно выкручивал меня наизнанку. Я держал её за руку, другой рукой осторожно проводил по волосам.
Ночь тянулась вечностью. Я не сомкнул глаз — просто сидел над ней, считая её вдохи.
Ближе к утру в кабинет зашёл Андерсон. Дверь в потайную комнату я так и не закрыл.
— Мистер Блейд, — сказал он, подходя ближе. — Как она без дозы?
— Не видишь? — хмыкнул я, не отрывая взгляда от Эвелин. — Всю ночь не спала. Дрожала. Бормотала.
Андерсон ответил спокойно, почти сухо:
— Это ожидаемо. На фоне отмены формируется острый абстинентный синдром. Усиливаются ночные кошмары, всплывают травматические воспоминания, активируется симпатическая нервная система. Организм ищет привычный стимул, отсюда тремор, потливость, дезориентация.
Я сжал кулаки. Растерялся. Ничего не сказал — просто встал.
— Останься с ней, — бросил я Андерсону и вышел.
Спустился вниз. На кухне уже был накрыт завтрак. Крис сидел один за столом.
— Доброе утро, — выдал он.
— Да, — коротко ответил я и взял поднос.
— Как наша чуда?
— Плохо, — сказал я. — Но надеюсь на лучшее.
— Конечно, — кивнул он. — Она без дозы примерно двадцать восемь часов, если считать с прошлого дня. Верно?
— Да, — ответил я и добавил: — Нейта нет со вчерашнего вечера?
— Нет, — пожал плечами Крис. — Опять шляется где-то, как шлюшка.
— Крис, — строго сказал я. — Сейчас не время для тупых шуток.
— Ладно, — уже серьёзно ответил он. — Скорее всего, у озера.
Я выдохнул.
— Брат, — тихо сказал Крис. — Всё будет хорошо. Не парься.
— Всё будет хорошо, — повторил я про себя и вышел, держа в руке поднос с завтраком и десертом, который стоял на столе.
Я вернулся в кабинет. Андерсон стоял над Эвелин, будто сторож. Он заметил меня и повернулся.
— Я подготовил ещё препараты, — сказал он. — Такие же, как мистеру Нейту несколько лет назад. Они не навредят, но сгладят симптомы. Эффект будет накопительным.
— Хорошо, — кивнул я.
— Ещё что-нибудь нужно вам или ей?
— Нет, — быстро ответил я.
Андерсон кивнул и молча вышел.
Я поставил поднос на край стола и медленно коснулся Эвелин.
— Жёнушка… — пробормотал я.
Она повернулась и попыталась сжать руки, но наручники не позволили. Они были достаточно длинными, чтобы двигаться, менять позу, но не давали сжать ладони.
Я вспомнил Нейта. Тогда, несколько лет назад, он в таком же состоянии вонзил ногти в ладони так глубоко, что повредил сухожилия и сосудистый пучок — кровь текла, риск некроза был реальным. Андерсон тогда сказал: ещё чуть-чуть — и он мог потерять руки.
Я наклонился к Эвелин.
— Подъём, Эвелин — тихо сказал я.
Она не встала. Я осторожно подложил её спину к себе, чтобы не снимать наручники, и обнял за плечи.
— Доброе утро, — повторил я, целуя её плечо.
Она наконец чуть приоткрыла глаза. Я почувствовал, как её взгляд медленно сфокусировался на мне, зрачки ещё расширены, тело дрожит, но сознание возвращается.
— Доброе утро… — повторила она, чуть громче, опираясь плечом на меня.
Она моргнула, словно собирая мысли, и только тогда заметила наручники. Повернулась ко мне лицом, настороженно:
— Дерек… что это?
— Это… чтобы тебе не было больно, — сказал я, опуская взгляд.
— Мне? Чтобы мне не было больно? — громко переспросила она, пытаясь открыть их, но безуспешно.
— Эвелин, успокойся, прошу, — сказал я, аккуратно удерживая её руки.
— Видишь, что ты сделал? — сказала она, убирая руки. — Снимай немедленно.
Я показал ей ладонь:
— Смотри, милая, — тихо сказал я. Она посмотрела на свои ладони и прищурилась. — Это чтобы такого больше не повторилось.
Она нахмурилась:
— Снимай.
— Не могу… прости, — ответил я, обнимая её крепче.
Она ударила меня в грудь.
— Ты придурок! — бросила она.
— Если ты хочешь то да — отозвался я, всё ещё держа её в объятиях. — Пойдём, поешь?
— Не хочу, — отрезала она. — Снимай наручники.
Я медленно выдохнул, считая до трёх.
— Давай так, — сказал я спокойно. — Ты поешь — я сниму.