Я не выполнил обещание, которое дал себе в 12 лет — не смог защитить тебя от этой боли. Но прошу: не переставай быть сильной. Ты — самая смелая, самая добрая, самая невероятная девушка на свете. И даже если я не могу быть рядом физически, моя любовь всегда с тобой.
Ты только не плачь, хорошо? Я всегда рядом.
В детстве мы шутили, если помнишь, Эв. Облака на небе — это очень хорошие люди, которые погибли. Может, я не самый хороший, но я в этих облаках, змейка. Я всегда, всегда буду за тобой присматривать.
Знаю, бесполезно это писать, но прости, Эв.
Только не плачь, хорошо?
Я тоже буду вместе с тобой плакать и утоплю всё — я же в облаках, змейка.
Если к сути, Эвелин, я благодарен тебе. Спасибо тебе. И снова прости.
Возможно, я бы умер где‑то в шкафу, когда… когда случился тот ужасный инцидент с родителями. Но я сдержался, я остался, потому что со мной сидела моя сестрёнка, которая плакала больше, чем я. И из‑за этого я нашёл в себе силу, чтобы встать.
Змейка, повторяю: выше нос. Будешь плакать — пойдёт дождь, я с тобой заплачу. А ты не сможешь меня остановить.
Я надеюсь, что у тебя впереди всё будет хорошо, даже без меня… Я лишь буду наблюдать за тобой с облаков и гордиться, да.
У тебя есть моя команда — мои братья по оружию. Они знают: если с тобой что‑то случится, им придётся иметь дело со мной… даже с того света. Они прикроют тебя, помогут, поддержат. Но ты и сама знаешь — ты способна на всё.
Моя команда мстителей. Они придут на помощь к моей сестрёнке. А сейчас я всего лишь твой любимый брат Тео.
И, конечно же, единственный и неповторимый Сокол — если что, это мой позывной.
Ты бы видела, у Тайлера кобра — мы всем отрядом смеёмся.
Я понимаю, как тебе больно, и мои шутки ничего не сделают. Но ты сильная, Эвелин. Ты со всем справишься и будешь жить счастливо.
Представь, что это не прощание, а просто долгая разлука. Я всё ещё твой старший брат. И где бы я ни был, я буду гордиться тобой — каждый день, каждую минуту.
Не забывай: я люблю тебя больше жизни. Больше всех звёзд на небе, больше всех облаков, в которых теперь живу. Ты — моё самое дорогое сокровище, моя змейка.
Береги себя. Живи ярко. Смейся громко. Люби крепко.
Я же упоминал, что не люблю писать, да? А тут уже целый текст.
Ладно, змейка. С огромной и вечной любовью, твой самый любимый брат, Тео.
И ещё одно: спасибо. Спасибо за то, что ты — моя сестра. Это была лучшая роль в моей жизни.
Я дочитала последние строки, и мир вокруг будто погас. Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина, в которой билось только моё сердце — рвано, судорожно, будто пыталось вырваться из груди.
Сначала было просто оцепенение. Я смотрела на буквы, которые ещё хранили тепло его руки, и не могла пошевелиться. В голове крутилось только одно: «Это неправда. Это не может быть правдой».
А потом — взрыв.
— НЕТ! — крик вырвался из груди, дикий, нечеловеческий. — Вернись!
Я рухнула на колени, сжимая письмо в побелевших пальцах. Оно стало моим последним связующим звеном с ним, и я вцепилась в него, как в спасательный круг.
— Не уходи! Пожалуйста, не уходи! — всхлипывала я, раскачиваясь вперёд‑назад. — Ты обещал! Ты обещал всегда быть со мной.
Слезы лились потоком, застилая глаза, капая на бумагу, размывая его почерк. Я прижала письмо к губам, будто пытаясь вдохнуть в него жизнь, вернуть брата через эти строки.
— Ты не можешь так со мной поступить! — кричала я в пустоту. — Я не справлюсь без тебя! Не справлюсь!
Голос срывался на рыдания, но я продолжала кричать, выплёскивая всю боль, что копилась внутри:
— Почему?!
Эхо моего голоса отражалось от стен, будто насмехаясь над отчаянием. Я обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь, но тело не слушалось. Всё внутри разрывалось на части, каждая клеточка кричала от невыносимой боли утраты.
— Я ненавижу тебя! — прошептала я сквозь слёзы, сжимая письмо так, что пальцы заныли. — Ненавижу за то, что ты ушёл...
Но уже в следующую секунду раскаяние накрыло с головой:
— Прости меня, прости... — зашептала я, прижимая письмо к груди. — Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Вернись, только вернулись...
Я кричала пока голос не сел, а силы не иссякли.