Осталась только пустота.
— Я буду сильной, — прошептала я наконец, глядя в окно на проплывающие облака. — Для тебя, Тео. Только для тебя...
Слёзы текли без остановки. Уже без криков — сил не осталось даже на них. Горло жгло, будто я глотала огонь. Я согнулась пополам, уткнувшись лбом в колени. Слёзы лились горячими, обжигающими, и я даже не пыталась их сдержать.
В груди было больно.
Дышать стало трудно.
Каждый вдох — как предательство. Потому что я дышу. А он — нет.
«Только не плачь, хорошо?»
Прости.
Я не могу.
Меня трясло. Руки дрожали так, что я едва чувствовала пальцы. В комнату кто‑то вошёл, но я даже не подняла голову — продолжала плакать, уткнувшись в колени, будто если не смотреть на мир, он исчезнет.
— Эвелин… — тихо сказал кто‑то и сел рядом.
Я медленно приподняла голову. Один из близнецов.
— Я Нейт, — сразу сказал он.
— Где Дерек? — спросила я, не глядя на него.
Он промолчал. Я почувствовала — его взгляд упал на письмо.
— Прочитала? — осторожно спросил он.
— Да, — ответила я сквозь слёзы, всё‑таки подняв голову. — Всё прочитала. Это… это не справедливо. Так нельзя. Он… он был моим братом! — слова вырывались срывающимся голосом, я задыхалась, плакала всё громче.
— У меня никого, кроме него, нет. Понимаешь? — прошептала я, вытирая слёзы, которые всё равно не прекращались.
Нейт опустил голову и глухо сказал:
— Мы с тобой. Да, возможно, ты так не считаешь… но ты наша семья, Эвелин.
— Вы для меня тоже семья, — быстро ответила я.
Потому что теперь…
Теперь у меня есть только Дерек. И они.
— Я… — Нейт запнулся, сжал челюсть. — Я не знаю, как ты сейчас вообще сидишь здесь. Потому что одна мысль… что однажды Крис или Дерек… — он стиснул зубы. — Если их однажды не станет… я не знаю, что сделаю. Я не знаю, как буду жить.
Я сжала ноги, будто пыталась удержаться за саму себя. Ногти впились в кожу, я царапала их до боли — лишь бы не чувствовать другую, ту, что разрывала меня изнутри.
Нейт подвинулся ближе.
— Не плачь. Ты не одна. И мы будем повторять это снова и снова. Ты же наша мисс Справедливость.
Он говорил, стараясь утешить, но каждое слово только делало боль глубже. Потому что мне не нужны были слова. Мне нужен был он. Тео.
Нейт тяжело выдохнул.
— Ты… ты не одна. Теперь ты наша змейка. И мы не дадим тебя никому.
И в этот момент я не выдержала.
Я резко подалась вперёд и уткнулась в него, разрыдавшись уже в голос — так, как плачут, когда внутри всё окончательно рушится. Он замер на секунду, явно не зная, что делать… а потом неловко, но крепко обнял меня.
Я плакала долго. Так, что тело сводило судорогой, а грудь болела сильнее с каждым вдохом. Нейт молчал — просто держал меня, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.
Постепенно слёзы стали тише. Остались редкие, рваные всхлипы. Я отстранилась, вытерла лицо рукавом, будто это могло что‑то исправить.
— Прости… — хрипло сказала я, сама не зная за что.
— Не извиняйся, — сразу ответил он. — Ты имеешь право.
Я кивнула, но внутри всё равно было пусто. Глухо. Как будто кто‑то вырвал часть меня и оставил дыру. И тогда пришло это чувство. Знакомое.
Где‑то глубоко внутри возникла мысль — липкая, опасная, почти ласковая:
Сделай так, чтобы не чувствовать.
Я сжала зубы.
Нет.
Руки сами дрогнули, будто помнили дорогу. Тело предало быстрее, чем разум. Я резко сжала пальцы в кулаки, до боли, до белых костяшек.
— Всё нормально? — насторожился Нейт.
— Да, — слишком быстро ответила я. — Просто… устала.
Он внимательно посмотрел на меня. Слишком внимательно. Я отвернулась.
Мысли путались. В голове стучало: хоть что‑нибудь… тишина… выключи это…
Я ненавидела себя за это желание. Ненавидела за то, что даже сейчас, когда брат мёртв, эта мысль вообще посмела появиться.
Тео бы не простил.
Я резко вдохнула, как перед прыжком в ледяную воду.
— Мне нужно… — я замолчала.— Мне нужно побыть одной.
Нейт колебался, но кивнул.
Он направился к двери, но я еле слышно выдавила:
— Можешь… Дереку…
Я не договорила. Он остановился, не оборачиваясь.
— Его нет, — коротко сказал Нейт.
— Ч… что? — прошептала я, уже не в силах даже держать спину прямо.
— Он уехал. В Барселону.
На мгновение всё вокруг застыло. Потом я резко вскочила, но тут же рухнула обратно — голова закружилась, тело предательски задрожало, будто меня отключили от розетки.
— Почему? — спросила я с надеждой.
Если… если с ним что-то будет… я не выдержу. Я не выдержу ещё одного.
Нейт сжал дверную ручку.
— Я не знаю, — глухо сказал он. — Он ничего не объяснил.
— И вы… отпустили? — выдавила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.