Он лишь усмехнулся и протянул мне бокал вина.
— Будешь?
— Нет, — коротко ответила я, не глядя на него.
Дальше мы летели молча. Самолёт гудел ровно и монотонно, этот звук давил на виски. Я смотрела в иллюминатор, считая секунды, чтобы не думать. О брате. О Дереке. О том, что будет, если он солгал.
Посадка была резкой. Когда самолёт остановился, двери открылись, и в салон ворвался тёплый воздух — другой, чужой. Барселона встретила нас ночным светом, запахом моря и бетона.
Мы спустились по трапу. На перроне уже ждали машины и люди — слишком много людей, слишком уверенных. Его люди.
— Не отставай, — бросил он, не оборачиваясь.
Я шла следом, сжимая жетон до боли в ладони. Каждый шаг отдавался в голове гулом. Машина тронулась почти сразу, город проносился за окном размытыми огнями. Пальмы, неон, чужая жизнь, которая продолжалась, будто у меня ничего не рухнуло.
Дом оказался большим, холодным, залитым светом.
Ворота закрылись за нами с глухим звуком, отрезая путь назад.
— Он здесь? — спросила я сразу, выходя из машины.
Отец Дерека обернулся, внимательно посмотрел на меня.
— Сейчас увидишь.
Эти два слова прозвучали страшно.
Мы зашли внутрь. Дом был огромным — вдвое больше, чем у Дерека. Тёплый свет лился отовсюду, отражаясь в мраморе и стекле, как в каком‑то дворце. Слишком красиво. Слишком спокойно для места, где должно было пахнуть кровью.
— Где Дерек? — сразу сказала я, сжимая руки за спиной, чтобы он не видел, как они дрожат.
— А кто сказал, что он здесь? — раздался голос сверху.
Я подняла голову. По широкой лестнице неспешно спускался он.
Оскар Лейк.
На миг у меня потемнело в глазах. Я даже подумала, что умерла и это какой‑то извращённый ад.
— Ты должен быть в тюрьме, — выдавила я, делая шаг к нему.
Он усмехнулся.
— Так и есть, детектив Фостер.
Сердце рухнуло куда‑то вниз. Они не должны были знать про мою работу. Никто не должен был. Я резко повернулась к отцу Дерека.
Он спокойно смотрел на меня и… улыбался.
— В день вашей свадьбы я всё выяснил, невестка.
Он подошёл ближе и вдруг резко схватил меня за волосы. Боль прострелила кожу головы, но я стиснула зубы.
— Мой сын ослаб из‑за тебя, — холодно сказал он. — Стал сентиментальным.
Я нашла в себе силы и толкнула его. Он сделал шаг назад, удивлённый скорее не силой, а наглостью.
— До меня дошли слухи, что командир Фостер погиб, — протянул Оскар, остановившись у перил.
Слёзы сами потекли. Я не выдержала, подошла и с размаху дала ему пощёчину.
Звук был оглушающим.
— Вот так, детектив, — сказал он, улыбаясь. — Больно, да?
Он наклонил голову.
— Так же больно было мне, когда из‑за тебя, паршивка, мой сын погиб от рук Дерека.
Имя Доминик ударило в голову, как взрыв. Лес. Наркотики. Крики. Вся боль, которую я когда‑то прожила, вернулась разом.
— Ему и этого мало! — закричала я.
Ответом стала пощёчина. Сильная. Щёку обожгло, в ушах зазвенело.
— Муж и жена сговорились?! — рявкнул он.
Я подняла на них взгляд, полный ненависти и страха.
— Где Дерек? — повторила я, уже почти шёпотом.
— Хочешь к нему? — усмехнулся Оскар. — Так иди.
— Погоди, Лейк, — строго сказал отец Дерека и шагнул ко мне.
Он резко рванул за цепочку и вырвал жетоны у меня с шеи. В груди вспыхнула такая боль, будто мне вырвали сердце.
— Верни! — заорала я и вцепилась в него.
Меня тут же схватили его люди. Я била, пинала, кусалась, царапалась. Подняла ногу и со всей силы ударила одного по голове — он отлетел в сторону. Я снова рванулась, вцепилась, выхватила жетон обратно, прижала к груди.
— У тебя нет права, — прошипела я.
Он лишь усмехнулся.
— Забирайте, — коротко приказал он.
Меня подняли с пола. Я вывернулась, ударила одного в висок, выхватила у него оружие и, не раздумывая, выстрелила вверх. Выстрел оглушил всех.
Я направила пистолет на Оскара, потом — на отца Дерека. Руки дрожали, но взгляд был твёрдым.
— Где Дерек? — сказала я, сжимая рукоять сильнее.— Где мой муж?!
Они переглянулись. И кивнули кому‑то за моей спиной.
Я даже не успела обернуться.
Удар по голове был резким и тяжёлым. Мир качнулся. Пистолет вырвали из рук, меня подхватили.
— Хорошо проведёшь время, невестка, — спокойно сказал отец Дерека.
Меня потащили, как мешок, по коридору, к какой‑то двери.
Я всё ещё сжимала жетон в кулаке.
И это было единственное, что не давало мне сломаться окончательно.
Глава 36
Эвелин
Меня втолкнули в комнату, и дверь за спиной захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Щёлкнул замок.
Я пошатнулась, но устояла. Сжала жетон в ладони так сильно, что кожа лопнула, но боли почти не почувствовала.