Он откинулся на спинку стула.
— Когда мою жену сбила машина, — начал он так, будто рассказывал что-то обыденное, — она была беременна. Возможно, мальчики просто не знали. Или не помнят. С помощью аппаратов я сохранил жизнь семимесячному младенцу. И вырастил её здесь.
У меня перехватило дыхание.
— Она выросла, — продолжал он, — и я надеялся, что она станет лучше.
— Вместо Дерека? — не удержалась я.
— Нет, — он усмехнулся. — Вместо меня. Возьмёт мою империю. Станет такой же, как я.
Он покачал головой.
— Но мимо. Она тоже не я. Слишком… сентиментальная. Ставит чувства выше силы.
Я замерла, не зная, что сказать.
У них есть родная сестра, о которой они не знали.
И девушка, которая всю жизнь думала, что мать её бросила… а на самом деле её просто больше нет.
— Как ты мог… — сказала я с презрением. — Она думает, что…
Я не успела закончить. Он резко встал, перебив меня.
— Как я мог? — повторил он, и голос сорвался на крик. — Что как?! Я спас младенца, который был обречён на смерть ещё в утробе матери. С семи месяцев и до трёх лет она буквально жила в капсуле, чтобы выжить. И после этого ты спрашиваешь меня — как я мог?!
— Да! — выкрикнула я. — Ты забрал у неё всё! Так же, как у Дерека и у близнецов. Я уверена, у неё тоже никогда не было нормальной жизни!
Он рассмеялся.
А в следующий миг ударил меня.
— Какие же вы все надоедливые! — выкрикнул он. — Твоя семья мне надоела!
— Если бы ты был нормальным отцом, ты был бы частью этой семьи! — закричала я в ответ.
Он прищурился.
— Ты ещё не знаешь… — он улыбнулся безумно. — Дерек… Дерек… Дерек… — прошептал.
Тревога накрыла меня волной.
— Ч-что? — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.
— Детектив Фостер, — усмехнулся он.
Я нахмурилась, решив, что он говорит обо мне, но он продолжил:
— Детектив Эдриан Фостер.
Я замерла. Воздух будто исчез. Стало трудно даже дышать. Он говорит про...про папу.
— Ты… ты его знаешь? — спросила я, пряча дрожь в голосе.
— Конечно, — усмехнулся он. — Эдриан был моим очень хорошим другом. Я даже смотрел, как он умирал. Как кричал, чтобы не трогали его жену.
Слёзы потекли по щекам.
Он… он убийца родителей.
— Ты их убил, — сказала я, срываясь. — Ты убил моих родителей.
— Ты же детектив, — холодно ответил он. — Соображай быстрее.
Слёзы исчезли. Осталась только боль.
Глухая, разрывающая. Вся боль, которую пережили я и мой брат.
Я сжала ножку стула, подняла её и замахнулась.
Он легко перехватил удар и швырнул дерево в угол.
— Аккуратнее, невестка.
— Ты убил их! — закричала я, и слёзы снова хлынули.
Он пожал плечами.
— Это была необходимость.
— Необходимость… — повторила я сквозь слёзы.
Меня будто вырвало из реальности. Я развернулась и выбежала наружу, не разбирая дороги. Первый попавшийся человек стал мишенью. Я ударила его изо всех сил — била, царапала, вцеплялась, как зверь. Мир сузился до одного движения. Каким‑то чудом я выхватила у него пистолет. Выстрел — резкий, оглушающий. Он рухнул, а у меня даже руки не дрогнули.
В этот момент отец Дерека уже стоял у двери.
Я направила на него ствол.
— Ты забрал у меня всё! — закричала я, чувствуя, как трясётся всё тело.
— Всего лишь родителей, — усмехнулся он.
— Нет! — я закричала так, что сорвала голос. — Ты забрал всё! Когда мама заперла меня и брата в шкафу — у нас исчезло всё. Мир исчез. Остались только я и он. Только мы вдвоём. А теперь… — голос сорвался, грудь сжало так, что стало больно дышать. — Теперь даже брата нет.
Я шагнула ближе, не опуская пистолет.
— И всё это из‑за таких, как ты. Людей, которые называют убийство необходимостью.
Слёзы текли, но я больше не вытирала их.
— Ты думаешь, что отнял только жизни? — прошептала я. — Ты отнял будущее. Детство. Семью. Выбор. Ты превратил нас в выживших.
Он смотрел на меня спокойно.
— Стреляй, — сказал он тихо. — Посмотрим, чем ты лучше меня.
Палец дрожал на спуске.
Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг.
Я смотрела на него и вдруг поняла — он действительно не боится. Ни меня. Ни смерти. Ни последствий.
Будто внутри него давно уже пусто, и потому терять нечего.
От этого стало по-настоящему страшно.
Палец дрожал на спуске. Руки сводило судорогой, как перед обмороком. В ушах стоял гул, будто мир отходил назад, оставляя нас двоих в узком, удушающем пространстве.