— Стреляй, — сказал он тише. — Ты же Фостер. Вы всегда стреляете первыми.
Я зажмурилась на долю секунды.
И вместо его лица увидела другое.
Брата.
Как он смеётся, сидя на полу, прислонившись ко мне спиной.Как шепчет, когда страшно: «Эв, пока мы вместе — всё выдержим».
Дыхание сорвалось.
Я закричала — не словами, а болью. Подалась вперёд, упёрла ствол ему в грудь и уже почти нажала на курок…
Удар пришёл внезапно.
Резкий, сильный — в плечо, в голову. Пистолет вылетел из рук и глухо стукнулся о пол.
Я подняла глаза.
Аврора.
— Идиотка! — сорвалось у меня. — Ты даже не знаешь, кто он такой!
Она стояла ровно, слишком спокойно для той, кто только что спас кого-то от смерти.
— Он мой отец, — сказала она тихо. — И никто не имеет права наводить на него ствол.
Отец Дерека раздражённо выдохнул.
— Аврора. Я сказал тебе подняться наверх.
— Папа, она же… — начала она.
— Отец, — резко перебил он.
Аврора сжала кулаки. В её глазах вспыхнула злость — и что-то ещё, похожее на боль. Но она опустила взгляд.
— Да, отец.
Она сжала губы, развернулась и ушла.
Мы остались одни.
Пистолет лежал на полу между нами, как насмешка. Я смотрела на него, но не делала ни шага. Сил больше не было. Ни в руках, ни внутри.
— Видишь, — спокойно сказал он. — Даже она понимает, где её место.
— Нет, — прошептала я. — Она просто боится. Как и все, кто рядом с тобой.
Он наклонился и поднял пистолет, проверил магазин, будто это было чем-то обыденным, и убрал оружие себе за пояс. Ни капли спешки. Ни капли напряжения.
— Ты слишком эмоциональна, Эвелин, — сказал он. — Это семейная черта Фостеров. Вы сначала чувствуете, потом думаете. А миром правят те, кто делает наоборот.
— Миром правят трусы, — ответила я хрипло. — Те, кто прячется за словами «необходимость» и «порядок».
Он подошёл ближе. Я не отступила. Даже когда страх сжался в животе ледяным комком — я осталась на месте.
ДЕРЕК
Меня облили холодной водой.
Я резко вдохнул, будто вынырнул из-под льда, и с трудом открыл глаза. Виски ломило, в голове гудело. Руки были разведены в стороны и закованы в цепи, металл врезался в запястья. Ноги едва касались пола — не стоял и не висел, застрял где-то между.
Передо мной стоял Рейнер. Спокойный. Удовлетворённый. С этой своей ухмылкой, которую хотелось стереть вместе с лицом.
После аэропорта меня притащили сюда.
В дом моего отца.
И теперь били, как собаку.
Чёрт…
Эвелин. Где она?
Где Крис и Нейт?
Она была права. Лейк здесь. Он никогда не сидел в тюрьме.
— Дерек, — протянул Рейнер, усаживаясь на стол напротив. — Может, уже умрёшь? Ты утомляешь. Всех.
Я усмехнулся, чувствуя вкус крови во рту.
— Разочарую, — прохрипел я. — Я живучий.
Он вздохнул, будто ему наскучил разговор, и начал вытирать руки. Потом взял нож.
Вокруг стояли люди. Много. Все одинаковые — лица, форма.
— Смотри, — сказал он, указывая на шрам у себя на лице. — Помнишь? Это ты.
Я поднял взгляд, сквозь боль и кровь.
— Радуйся, — хмыкнул я. — Глаза целы.
Он резко нахмурился.
И в следующий миг провёл ножом по моему лицу — ниже левого глаза. Боль была адской. Острой.
Я стиснул зубы и не издал ни звука. Кровь тут же потекла по щеке, капая на пол.
— Не больно, — спокойно сказал он. — Интересно, какая будет реакция у твоей жены.
Я замер.
— Эта куколка, — продолжил он, — убежит от тебя. Кому-нибудь получше. Не такому… сломанному.
Во мне что-то взорвалось.
Я рванулся вперёд, но цепи удержали, впились в кожу, содрали плоть. Металл звякнул. Тело дёрнуло назад.
— Закрой рот, — хрипло сказал я, сплюнув кровь. — Ты даже её имени не достоин.
Рейнер рассмеялся. С наслаждением.
Он наклонился ближе, так что я чувствовал его дыхание.
— Ты всё ещё думаешь, что контролируешь хоть что-то, Дерек? — прошептал он. — Ты здесь. В цепях. В доме человека, которого ненавидишь. А она… — пауза. — Она сейчас одна.
Перед глазами вспыхнуло её лицо. Красные от слёз глаза. Руки, сжимающие жетон брата.
Я стиснул челюсть.
— Если ты к ней прикоснёшься, — медленно сказал я, — я вырвусь. И начну с тебя.
Он ударил меня в живот. Воздух вышел из лёгких рывком. Я согнулся, цепи заскрипели.
— Слышал, — бросил он. — Все вы одинаковые. Герои до последнего вздоха.
Он отвернулся, делая знак остальным.
— Не убивать, — лениво сказал Рейнер.
Один из них подошёл ближе.
Я поднял голову и заставил себя выпрямиться, несмотря на боль и посмотрел Рейнеру в спину и почти беззвучно произнёс:
— Ты уже мёртв. Просто ещё не знаешь об этом.
Рейнер не обернулся.
Он просто махнул рукой.
И они начали.