Первый удар пришёлся в живот. Воздух вышел из меня с хрипом. Второй — по рёбрам. Третий — сапогом в бедро, так что нога подломилась, цепи натянулись, врезаясь глубже. Я слышал треск — не понял, кость это или просто боль так звучит.
Они били молча.
Без криков, без эмоций. Профессионально.
Меня мотало из стороны в сторону, кровь стекала по груди, капала на пол. Лицо горело, зрение плыло, но я заставлял себя не закрывать глаза.
Не сейчас.
Если закрою — могу не открыть.
Меня пнули в спину, и я повис на цепях. Металл заскрипел. Кожа на запястьях уже была разорвана, кровь делала цепи скользкими. Один из них схватил меня за волосы и дёрнул голову назад.
— Всё ещё герой? — усмехнулся он.
Я сплюнул кровь ему на ботинок.
Он ударил сильнее.
Мир сузился до боли. До пульса в висках. До имени, которое я повторял в голове, как молитву.
Эвелин.
Цепь на левой руке… она была старой. Я слышал, как металл стонет при каждом ударе. Видимо, отец не ожидал, что меня придётся держать долго.
Они били. Раз. Два. Три.
На четвёртом ударе я резко дёрнул руку в сторону, вложив в рывок всё, что у меня осталось. Боль вспыхнула ослепляюще, но вместе с ней — треск.
Кольцо крепления лопнуло.
Я не дал себе ни секунды.
Схватил ближайшего за шею, рванул на себя и ударил лбом. Он рухнул, даже не успев вскрикнуть. Я вырвал у него нож.
— Какого чёрта?! — заорал кто-то.
Поздно.
Я вогнал нож в горло следующему. Кровь брызнула тёплой волной. Пнул третьего в колено — хруст. Четвёртый выстрелил, пуля прошла мимо, задев плечо, но боль уже не имела значения.
Я был пустым.
Злым.
Цепь на левой руке всё ещё держала, но я использовал её как оружие — намотал на кулак и ударил.
Рейнер попятился.
— Дерек… — начал он.
Я вырвал цепь из стены вторым рывком. Плевать на кожу. Плевать на кровь.
— Ты слишком много говорил, — сказал я хрипло и пошёл на него.
Он попытался выстрелить. Я выбил оружие, ударил локтем в горло, повалил на пол. Он захрипел, хватаясь за меня. Я бил его в лицо без остановки.
— Подожди… — выдавил он.
Я наклонился к нему так близко, что он увидел мои глаза.
— Это за Эвелин.
Взял ствол и выстрелил в него.
Когда всё закончилось, в комнате остались только тела. Тяжёлое дыхание. Запах крови и металла.
Я стоял посреди этого ада, пошатываясь, с цепями, всё ещё болтающимися на запястьях.
Жив.
Я поднял взгляд к двери.
На одном запястье цепь, тело болит, но мозг не слушается. Я направился к выходу, вышел на улицу — темно, ночь. Осмотрелся и понял: я сзади дома отца. Сжал руки в кулак, глаза слепились от крови. Я заставил себя идти. Потом — бежать. Бегом ворвался внутрь. Я бежал, не разбирая дороги.
Тело ныло так, будто его разобрали. Каждый шаг отдавался вспышками боли, но что‑то внутри толкало вперёд, не позволяя остановиться. Цепь на запястье звенела, тяжёлая, липкая от крови.
Коридоры отцовского дома мелькали, как в бреду. Свет резал глаза, зрение двоилось. Я вытер лицо рукавом — бесполезно, кровь снова потекла в глаза. Из бокового прохода выскочил человек.
— Стой! — крикнул он, поднимая оружие.
Я не остановился. Рывок, разворот — цепь описала дугу и с глухим звуком врезалась ему в висок. Он рухнул, даже не успев нажать на спуск.
Я спустился ниже и замер.
Эвелин. Она здесь.... ее привели?
Отец держал её за волосы.
— ЭВЕЛИН! — заорал я и рванулся к ней.
Она увидела меня, пнула его и побежала навстречу. Врезалась в мои объятия, и я не удержался — ноги подломились, я присел, сжимая её крепко, как будто если ослаблю хватку, она исчезнет. Она на миг отстранилась, осмотрела моё лицо, вытерла остатки крови, заплакала и снова обняла.
— Я скучал, жёнушка, — прохрипел я ей в шею.
— Я… я тоже, — выдохнула она, вцепившись мне в спину.
И вдруг она замерла. Резко отстранилась, поднялась. Я растерянно встал следом.
— Ты… ты знал? — спросила она дрожащим голосом.
— Что? — вырвалось у меня. Взгляд упал на отца у двери, и мысль вспыхнула мгновенно. Я сжал челюсть и опустил глаза. Он сказал ей. Она знает, кто убил её родителей.
— Дерек! — крикнула она.
Я не смог поднять голову. Не смог посмотреть ей в глаза. Она подошла, схватила меня за лицо и заставила смотреть на неё. Внутри всё перевернулось.
— Ты знал? — повторила она.
— Да, — глухо ответил я.
Она отступила на шаг. Будто ставила точку. Будто теперь я — не её, а она — не моя.
Отец улыбаясь подошёл к нам.
— Выбрался всё-таки, — сказал он.
— Где Нейт и Крис? — резко спросил я.
— Дома, — ответил он.
Дома? Где какой дом? Что, чёрт возьми…. Я посмотрел на Эвелин — бледная, дрожащая, с красными глазами. И вдруг с лестницы кто‑то скатился. Девушка. А сверху спускался Оскар.