Мы ушли под воду.
И в тот же миг Эвелин, которая была в моих руках, исчезла.
Глава 37
Дерек
Я рванулся за ней сразу, не думая.
Холод сжал грудь, как тиски. Вода обожгла раны — спина вспыхнула болью, но я даже не почувствовал её по-настоящему. В голове была только одна мысль: Эвелин.
— ЭВЕЛИН! — я закричал под водой, но изо рта вырвался лишь пузырь воздуха.
Темнота. Вихри. Озеро затягивало вниз, тянуло, путало. Пропеллеры наверху всё ещё гудели, звук шёл искажённо, будто через толщу сна.
Я метался, размахивая руками, хватая пустоту. Сердце билось так, будто сейчас разорвётся. Лёгкие жгло. Воздуха оставалось мало.
Нет. Только не так. Только не она.
Я нырнул глубже, заставляя тело подчиняться, несмотря на боль и слабость. И вдруг — движение.
Тень. Светлое пятно.
Я увидел её волосы.
Эвелин уходила вниз, бессознательно, медленно, как будто вода убаюкивала её. Я рванулся, последние силы — и схватил её за плечо, потом за талию.
Она была неподвижна.
Паника ударила сильнее любой пули. Я прижал её к себе, развернул, толкнул вверх. Лёгкие горели, перед глазами плыло. Я оттолкнулся от дна, от воды, от страха — от всего.
Мы вынырнули.
Я втянул воздух с таким хрипом, будто впервые в жизни дышал. Волны били в лицо, ночь была холодной, звёзды — безразличными.
— Эвелин… — прохрипел я, удерживая её над водой. — Эй… слышишь меня?
Она не отвечала.
Я перевернул её, поддерживая голову, рукой держал её подбородок над водой. Моя кровь смешивалась с водой, силы уходили, но я не останавливался.
— Ты не смеешь… — слова рвались сквозь кашель. — Слышишь? Не после всего этого. Не сейчас.
Её тело дёрнулось.
Она резко вдохнула, закашлялась, захлебнулась, судорожно вцепилась в меня.
— Тихо, тихо… я здесь, — прошептал я, прижимая её к себе, чувствуя, как она дрожит. — Я держу. Я никуда не денусь.
Она уткнулась лицом мне в шею, цепляясь так, будто боялась снова исчезнуть.
— Дерек… — сорванно выдохнула она.
И в этот момент я понял: плевать на отца, на Лейка, на империю, на войну. Если бы сейчас мир рухнул — мне было бы всё равно.
Я медленно поплыл к берегу, держа её из последних сил, считая каждый вдох, каждое движение.
Жива.
Она жива.
И этого было достаточно, чтобы снова идти до конца.
Берег появился не сразу.
Сначала — тёмная размытая полоса, будто мираж. Потом камни, острые, скользкие, и холод, врезавшийся в колени, когда я вытащил нас на мелководье. Вода отступила, оставив нас на земле — мокрых, дрожащих, живых.
Я рухнул рядом с ней, не выпуская из рук ни на секунду.
Эвелин закашлялась, сгибаясь пополам, пальцы вцепились в мою рубашку так, будто если отпустит — мир снова исчезнет. Я перевернул её на бок, придерживая голову, сам едва удерживаясь от того, чтобы не рухнуть окончательно.
— Всё… мы живы, — хрипло выдавил я. — Ты справилась.
Она сжала мои плечи. Слишком сильно — я стиснул зубы, чтобы не закричать.
Эвелин приоткрыла глаза, с трудом приподняла голову и посмотрела на меня мутным, но цепким взглядом.
— Ты… ты ранен, — прошептала она.
— Нет, — соврал я сразу, убирая мокрые пряди с её лица. — Всё хорошо.
Она выбралась из моих объятий и, шатаясь, встала. Я хотел подняться следом, но тело предательски дёрнуло болью. Эвелин уже сжимала жетон на шее и смотрела вверх — в тёмное небо без единой звезды.
И вдруг она закричала.
— Видишь?! — сорвался её голос. — Я жива! Я выжила! А ты… ты этого не сделал!
Я понял сразу, о ком она.
— Эвелин… — позвал я, поднимаясь и подходя к ней.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони и повернулась ко мне.
— Я всё ещё тебя ненавижу, — глухо сказала она.
Я усмехнулся сквозь боль, даже не пытаясь защищаться.
— А я всё равно люблю тебя.
Мы стояли так — близко, почти касаясь лбами, переваривая всё, что произошло. Всю кровь, страх, потери. Всё, что уже нельзя было отменить.
И вдруг она отстранилась, будто что-то вспомнив.
— Аврора, — сказала она сразу. — Нам нужно найти её.
— Выберется сама, — бросил я резче, чем хотел. — Ребёнок отца от другой женщины. Не пропадёт.
— Придурок, — сказала Эвелин, дрожа. — Она твоя сестра. Родная.
Я замер.
— Тебя обманули, жёнушка, — выдохнул я. — У меня кроме братьев никого нет.
— Нет, — перебила она сразу. — Когда твоя мама… когда её не стало, она была беременна. Твой отец спас ребёнка. Он вырастил её здесь. Сделал из неё себя.
Мир будто сдвинулся с оси.
Сестра..?
Та, о которой я даже не знал. Та, которую держали здесь и мама которая....
Я понял всё сразу. Почему отец был против моего прихода в Барселону. Почему держал всё под контролем. Почему ему нужна была «замена».