Пока я защищал Нейта и Криса — моя сестра жила в клетке. Часть моей матери, осталось у него. И всю свою жизнь эта маленькая девочка провела с ним. В пытках и муках как и мы с братьями.
— Дерек, — Эвелин схватила меня за руку. — Пойдём.
— Да… — выдохнул я, всё ещё в шоке.
Я наклонился, чтобы поднять её, но она тут же отступила.
— Сам еле стоишь. Я дойду.
— Тебе больно, — сквозь зубы сказал я.
— Нет, — ответила она тихо. — Если ты рядом — не больно.
Она взяла меня за руку. Я кивнул и попытался улыбнуться, хотя внутри всё горело.
Дом был выше, на холме. Мы выбрались на тропинку, и слова сами начали рваться наружу.
— Твои родители…
— Нет, — перебила она сразу. — Я не буду об этом говорить.
— По моей вине… — начал я.
— Главное — это не твоя вина, — тихо сказала она. — Я буду плакать. Буду скучать. По маме, папе… по брату. Но ты в этом не виноват.
— Но я знал, — сказал я глухо.
— Да. И за это я зла, — призналась она. — Я ведь только ради этого вышла за тебя замуж, а теперь…
— Теперь? — внутри всё сжалось. — Ты меня бросишь?
Она усмехнулась — по-настоящему или для вида.
— Ты мой муж. Куда ты денешься.
Слёзы сами потекли по щекам. Я не понял, почему именно сейчас, но впервые за долгое время стало легче.
Я обнял её.
— Спасибо, Эвелин, — прохрипел я. — Спасибо, что осталась.
Она вытерла мои слёзы и улыбнулась.
— Сейчас, — сказала она.
— И навсегда, — добавил я.
— Мы будем вместе, — сказали мы в один голос.
Я сжал её руку крепко — так, будто боялся снова потерять.
Мы дальше шли молча.
Ночь вокруг была густой, будто мир ещё не понял, что всё закончилось. Под ногами хрустел гравий, где-то вдалеке шумела вода, а каждый мой шаг отдавался болью в спине и рёбрах. Но я держался — из упрямства и из-за её руки в моей.
Эвелин шла рядом, не отпуская. Иногда её пальцы сжимались сильнее — будто проверяла, здесь ли я, настоящий ли. Я не возражал. Пусть проверяет. Я и сам всё ещё не до конца верил, что мы живы.
— Мы найдём её, — наконец сказал я тихо.
Эвелин повернула ко мне голову, в темноте я видел только блеск её глаз.
— Ты обязан, — ответила она спокойно. — Не как сын своего отца. Как брат.
Это слово ударило сильнее, чем любая правда сегодня.
Брат.
Я сглотнул.
— Если она жива… — начал я и замолчал.
— Она жива, — перебила Эвелин твёрдо. — Я видела таких, как она. Их не так просто сломать. Даже если очень старались.
Я кивнул. Наверное, она права. В этой семье слабых не было. Были только те, кого ломали, и те, кто выживал.
Мы вышли на более широкую дорогу. Где-то впереди мерцали огни — город, люди, жизнь, в которой не стреляют каждые пять минут. Странное чувство: будто смотришь на чужой мир.
Я остановился, не выпуская её руки.
— Эвелин, — сказал я и дождался, пока она посмотрит на меня. — Я не смогу всё исправить. Я знаю. Не сразу. Может, никогда полностью.
Она смотрела внимательно, без злости. Устало.
— Я не прошу идеального, — ответила она. — Я прошу честного.
Я кивнул.
— Тогда вот честно, — выдохнул я. — Я буду рядом. Даже если ты будешь злиться. Даже если ненавидеть. Даже если когда-нибудь уйдёшь… я всё равно буду рядом, пока ты не скажешь «хватит».
Она долго молчала. Потом шагнула ближе и прижалась лбом к моему плечу.
— Дурак ты, Дерек Блейд, — тихо сказала она. — Но, к сожалению для нас обоих, мой.
Я усмехнулся сквозь боль и осторожно обнял её, так, будто боялся сломать этот момент.
Мы снова пошли вперёд.
Не как детектив и мафия.
Не как дочь убитых и сын убийцы.
А как муж и жена, пережившие ад — и всё равно выбравшие идти дальше вместе.
Дом, в котором минуту назад гремели выстрелы, встретил нас тишиной — вязкой, тяжёлой, почти оглушающей. В ушах ещё стоял звон, будто стены помнили каждый выстрел и не спешили его отпускать.
— Может, останешься здесь, — сказал я, наклоняясь к Эвелин. Голос сел, будто прошёлся по битому стеклу.
— Не дождёшься, — усмехнулась она, хоть губы дрожали.
Двери распахнулись, и мы вошли внутрь. Люстра лежала на полу, разбитая, словно кость. Тела — повсюду. Разбросанные, неподвижные, чужие. И посреди этого ада — она.
Девушка. Живая. Целая.
Она перепрыгивала через тела, что-то лихорадочно ища, будто этот кошмар для неё — привычная среда.
Сердце сжалось.
— Аврора! — крикнула Эвелин, делая шаг вперёд.
Девушка подняла голову, нахмурилась.
— О, чекнутая вернулась, — бросила она. — Зачем пришла? Радуйся, отца больше нет.