— С самого утра уже, — сказал он с тенью раздражения.
— Нет. Он предал нас и не хотел говорить. Всё. — Я пришёл мимо него, чтобы достать виски. — А где Нейт?
— Он спит, — усмехнулся Крис. — Я вот к тебе. На счёт вечеринки. Ты же согласен?
Я резко посмотрел на него.
— Нет. И речи быть не может. Ты прекрасно знаешь правила. Хочешь — купи ресторан, делайте там хоть маскарад. Но в наш дом чужак не зайдёт.
— Но брат… — начал он мягко.
— Я сказал НЕТ! — мой голос стал жёстче, чем нож, что я недавно бросил к ногам предателя.
Крис сжал губы, кивнул, собираясь уходить, но остановился на полпути.
— Ты так собираешься идти?
Я нахмурился.
— Куда?
Он обернулся, как будто не верил своим ушам.
— Брат, что с тобой? Тебе сегодня в десять нужно в суд.
— В смысле в суд? — переспросил я, щурясь на Криса так, будто он только что сказал полную чушь.
— Да-а, — протянул он с нарочитой ленцой. — Нет, не сам суд. Есть же до суда эта… квадратная комната.
Я выдохнул, усмехнувшись с каким-то весёлым разочарованием.
— Крис, это допросная.
— Да-да, — кивнул он, делая вид, что всё в порядке. — Вот туда ты и пойдёшь.
— И ты мне только сейчас об этом говоришь?! — мой голос сорвался, в груди вспыхнуло раздражение.
Он поднял руки, как будто защищался.
— Эй, спокойно. Это не я забыл. Ты вчера сам сказал, что пойдёшь. Сам! И теперь вот удивляешься. Странно… но это же ты. Так что всё как обычно.
Я закрыл глаза на пару секунд, пытаясь не взорваться. Вены на висках стучали, а руки всё ещё пахли железом крови.
— Крис… иди уже.
— Так ты пойдёшь? — спросил он снова, будто проверял мою решимость.
— У меня выбора нет. — сказал это спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.
Он ухмыльнулся уголком губ, довольный, что всё-таки дожал меня. А у меня внутри всё кипело: ненависть к этим «официальным играм», усталость от их правил.
После этого я сказал Пьетро подготовить машину, а сам вернулся в душ.
Вода стекала по моему телу, смывая чужую кровь. Я смотрел на себя, на каждую линию: на груди и рёбрах — тонкие шрамы. Вены на руках вздувались, словно напоминание, что я до сих пор живой, и всё ещё держу этот чёртов мир в своих ладонях. Я мог бы и сам поехать, конечно. Но с тех пор как мама умерла — я за руль пьяный не сяду.
Сейчас я трезвый, выпили совсем ничего. Но это правило, моё личное. Железное.
Когда мама умерла, Крису и Нейту было всего по четыре года. Мы сидели дома, маленькие, потерянные. А по новостям шли кадры: «Жену клана Блейда сбил пьяный водитель» — красные буквы на экране. Я тогда просто сидел и смотрел в телевизор, а потом — на самого водителя, когда его привели. Помню его глаза. Помню, как он плакал, пытался оправдываться.
Я не знал, что делать. Я был ребёнком… но сделал то, что должен. Тогда я впервые мучал человека, прежде чем убил. И скрывать не стану — это принесло мне удовольствие. Первое настоящее удовольствие в жизни.
Я провёл ладонью по лицу, смахивая капли воды. Вышел из душа, переоделся в свежую рубашку и костюм, застегнул запонки.
Спускался вниз по лестнице, поправляя манжет, когда в кармане завибрировал телефон. Взглянул на экран и почувствовал, как в груди всё сжалось.
Отец.
Сообщение было коротким, как удар ножом: «Я буду в городе. Всё готово?»
Я замер на середине лестницы. Телефон в руке словно отяжелел, пальцы сжались.
С этим человеком у меня никогда не было ничего общего. Его «воспитание» — приказы, холодные взгляды и вечное разочарование во мне. Когда умерла мама, он стал ещё жестче, и тогда я понял — отца у меня нет. Есть только чужой человек, который привык командовать.
Я делал всё, чтобы Нейт и Крис не выросли такими, как я. Чтобы у них была жизнь, хоть немного похожая на нормальную. Я учил их держаться подальше от того дерьма, в котором я утонул. Не брал их с собой туда, где кровь, оружие и грязные сделки. Я забирал на себя всё — и грязь, и грехи, и решения, которые прожигают душу изнутри. Пусть лучше я сгнию в этом аду, чем они.
Да, они знали, кто мы. Да, они понимали, что наша фамилия — это не просто слово. Но я хотел, чтобы у них оставалось хоть что-то человеческое. Я — хищник, таким меня сделал отец, но они должны были вырасти людьми. Поэтому я всегда делал шаг вперёд первым, чтобы они оставались в тени.
— Что-то не так? — спросил Пьетро, заметив, что я замер и слишком долго смотрю в одну точку.
Я спрятал телефон в карман, лицо вернулось к привычному спокойствию.