— Виктор, — сказал я холодно. — Это в первый и последний раз. Второго раза я не позволю.
Он прищурился, выдохнул, будто хотел что-то возразить.
— Ох, Дерек… — протянул он. — И как ты собираешься это сделать?
— Не сомневайся, — коротко бросил я.
— Мы и не сомневаемся, — раздался голос от входа.
Вошёл Лукас — хмурый, с вечной привычкой держать руки в карманах.
А за ним — пятый член Квартета, Рафаэль Слоун, тот, кто всегда говорил меньше всех, но наблюдал за каждым движением, будто записывал в голове досье на всех нас.
Лукас Монтеро.... Да, я убил его людей. Да, я разорвал сделку. Но он всё равно остаётся членом Квартета. Хотим мы этого или нет.
Рафаэль шагнул ближе, его голос прозвучал ровно, но жестко:
— Ты ведь понимаешь, что если кто-то предал Серебряный квартет — тогда представь, какой хаос поднимется в других структурах. Если мы рухнем — такие, как Триада, сразу полезут добивать и устраивать свою грязь.
Я сжал челюсть настолько сильно, что в висках хрустнуло.
— Тогда, — сказал я, поднимаясь с кресла, — нам нужно найти крысу. И быстро. До того, как кто-то извне решит, что мы слабы.
— Ладно, всё, — хлопнул ладонью по столу Джеймс.
— Мы это раскопаем.
Он вдруг ухмыльнулся, будто только что придумал что-то гениальное, и, не объясняясь, вышел из гостиной. Через минуту вернулся не один — вместе с ним появился Пьетро.
Я ему по дороге звонил, в случае чего не помешает лишние руки.
Пьетро зашёл, опустив голову, и замер у стены.
Я постучал пальцами по подлокотнику.
— Ну? Надеюсь, ты сюда не просто так привел его, — сказал я, смотря на Джеймса.
Джеймс самодовольно вскинул бровь:
— Представьте, господа… особенно ты, Дерек. — Он обернулся на Пьетро. — Этот чудик ведёт за тебя отчёты. Правильно?
Все перевели взгляд на Пьетро.
Я коротко кивнул.
Джеймс без предупреждения пнул его по ноге.
Пьетро вскрикнул, согнулся. Джеймс расхохотался:
— Ну давай, Пьетро. Кто же у нас предатель?
Рафаэль нахмурился:
— Джеймс, что ты творишь? Может, объяснишь, зачем цирк?
— Минутку… — протянул Джеймс, делая жест подожди.
Пьетро наконец заговорил—голос дрожал:
— Я… я…
Он не успел договорить — я резко перебил:
— Ты что?! Говори нормально.
Он сглотнул.
— Я знаю… кто мог донести полиции.
Вены на моих руках вздулись.
Он знал? И молчал? Сколько?
Я едва сдерживал себя, чтобы не размазать его об стену прямо сейчас.
— Кто? — спросил Виктор.
Пьетро отвёл глаза:
— Тот паренёк. Конли. Вокруг него копы постоянно ошиваются…
— Идиоты безмозглые, — выругался Лукас. — Как можно было упоминать склад при какой-то мелюзге?
Он повернулся ко мне:
— Вот, Дерек. Глядел бы лучше за своими людьми. Весь бардак из-за твоей неопытности.
У меня в груди будто что-то хрустнуло. Глаза потемнели. Я хотел выстрелить в него, разорвать эту ухмылку. Но я понимал — он не совсем не прав. И всё равно… это было слишком.
Я уже собирался открыть рот, когда вдруг…
заметил движение у двери.
Там, в тени, кто-то стоял.
Тихо. Неподвижно.
Слушал нас.
Подглядывал.
Я молча подошёл к двери и жестом приказал остальным заткнуться. Открыл — и на пороге стояла блондинка с коротким каре. Увидела меня, тут же побледнела и инстинктивно отступила назад. Не успела даже вдохнуть — я схватил её за запястье и втолкнул внутрь.
— Кто она? — бросил я, глядя на Джеймса.
Он лениво провёл по ней взглядом и буркнул:
— Официантка.
— Джеймс. Внимательнее. Ты уверен?
— Да-да, точно, — протянул он, как будто ему вообще всё равно. — Новенькая. Старый персонал я уволил. Эту наняли месяц назад. И, кстати, она ни разу не попадала на наши сборы — правила не знает.
Виктор тихо выдохнул:
— Дерек… о чём ты думаешь?
— Что здесь не всё чисто, — ответил я, не отводя взгляда от девушки. — Что ты делала за дверью?
Она сглотнула, голос дрогнул, но потом собралась:
— Я… хотела предложить вам напитки.
— Оо, подожди, — сказал Рафаэль, подходя ближе. — А это что, дорогая? — он указал на стол, где уже стояли напитки, принесённые заранее.
Девушка опустила голову ещё ниже.
— Тут… только спиртное. А я хотела… предложить что-то другое, — пролепетала она.
Я уже раскрыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Джеймс вставил:
— Её наняли месяц назад. Месяц. За этот месяц ни одного собрания. Она не знает, что сюда нельзя заходить. Ты сам её распугаешь сильнее, чем надо.