— Ты что, справки наводил на меня?.. — прошипела я.
Он продолжал, будто читает прогноз погоды.
— Брат — Эрик Фостер. Капитан спецназа. Лучший выпускник академии.
Он чуть наклонил голову.
— Продолжать?
— Больной ублюдок! — сорвалось у меня.
Он шагнул ближе, голос стал ниже.
— О нет, Эвелин. Спокойнее. Больная здесь — ты. Знаешь ведь: за шокер ты поплатишься.
Я отступила на шаг.
— Я тебя спасла. Вот это не забудь. А теперь отпусти меня и засунь свои бредовые идеи себе…куда-нибудь подальше.
— То что меня спасла — я не забуду никогда, Эвелин, поверь, — сказал он спокойно. И это спокойствие бесило сильнее, чем крик.— Я даже пытался забыть... но нет. Не получается.
— Тогда отпусти меня, и мы мирно разойдёмся.
— Так не смогу.
— Да что ты хочешь?! Зачем ты меня притащил?!
— Будь моей женой.
Он сказал это спокойно, как будто просил передать соль.
— Скотина… — вырвалось у меня. — Ты сам себя слышишь?
— Фиктивной, — уточнил он, будто это делало предложение менее безумным.
— Ч-что? — я прищурилась. — Ты точно больной. — И зачем тебе это?
— Ты работаешь в полиции. Мне это выгодно.
— А мне? — фыркнула я. — Мне это совсем не выгодно. Всё, до свидания.
Я развернулась и направилась к двери. Он перехватил мой локоть, легко, но достаточно твёрдо.
— Выгодно будет и тебе, и мне.
— Больной… — выдохнула я.
— Эвелин, я не больной. Я мыслю правильно.
Он наклонился чуть ближе, улыбка на его губах была почти ленивой.
— Вот представь: завтра ты приходишь на работу, а тебя… увольняют.
У меня внутри всё оборвалось.Что он знает?..
— Я умру, но выйду отсюда, — выговорила я.
— И почему? — спросил он, заглядывая прямо в глаза.
Я сжала зубы.
Он щёлкнул зажигалкой — тик… так… тик… так… — будто отсчитывая секунды моего терпения.
— Эвелин Фостер помогает мелким мошенникам и преступникам, чтобы у них была хорошая жизнь.
Мир на секунду стал пустым.
Нет. Нет.
Он не мог знать.
Я защищала подростков. Да, нарушала закон. Но они же дети. Дети, которым никто не поможет. Если им дать судимость — всё, жизнь покатится под откос.
— Что, зависла? — хмыкнул он.
Я сглотнула.
Если он скажет хоть слово — меня выкинут с работы. А я… я обещала себе, что найду убийцу мамы и папы. Я не могу потерять эту работу. Не могу потерять доступ к базе, к делам, к зацепкам…
— Вот моё предложение, — продолжил он. — Ты фиктивно станешь моей женой. Никто об этом не узнает. А я — храню твой маленький секрет.
На этот раз я и правда не знала, что сказать.Горло стало сухим. В ушах стучало.
Я… была в ловушке.
— Тик-так, мисс Фостер.
Он снова щёлкнул зажигалкой, будто наслаждаясь моим молчанием.
— Если я не соглашусь… Что ты сделаешь? — выдохнула я, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти.
Он улыбнулся так, что мне захотелось врезать ему по носу.
— Я же сказал, — протянул он лениво, словно мы обсуждаем погоду, а не мою жизнь. — Ты завтра на работу пойдёшь — а тебя выгонят.
— Не выгонят, — гордо бросила я, расправив плечи, хоть внутри всё похолодело.— Как ты сказал: мой брат — лучший выпускник. Так вот, я такая же. И, между прочим, благодаря мне закрыты десятки дел. Я под прикрытием работаю дольше, чем ты… живёшь.
Он тихо хмыкнул, даже не моргнув.
— Дело твоё. Я предложил — выбирай сама.
Я уже почти успокоилась… пока он не добавил, лениво улыбнувшись:
— Но если в твой отдел завтра утром придёт письмо с алой меткой… можешь сразу собирать коробку. Ты вылетишь. Без разговоров.
Он наклонился ближе.
— Либо ты моя, либо ты — нигде. И я прослежу, чтобы никто к тебе не подобрался. Ни с работой, ни с защитой.
— Слушай! — я рявкнула так громко, что сама удивилась. — Я не вещь. И не принадлежность! Что хочу — то и делаю! Ты понял? Никто меня не выгонит! И вообще… вообще…
И вот тут слова предательски застряли у меня в горле.
— Вообще-вообще… — протянул он, будто смакуя мои эмоции. — Ты могла бы подумать об этом раньше… скажем, не заходить в дом Рафаэля.
— Ах вот как? — я приподняла брови. — Тогда и ты мог бы сначала воспитывать своих людей, чтобы они не стреляли по женщинам!
Он стиснул зубы, но молчал. И вдруг, будто абсолютно не к месту, сказал:
— А поцелуй.
— …Что? — я моргнула.
Он не отводил взгляд.
— Поцелуй.
Я почувствовала, как щёки предательски нагреваются.
— Ты сам… сам растегнулся, — выдавила я. — Я… я думала, если поцелую — ты замолчишь.
Он коротко рассмеялся. Не зло. Просто… с каким-то дьявольским удовольствием.