— Мы вообще-то пытались объяснить, — буркнул Нейт и ушел.
Крис тоже молча вышел.
— Что с ней? — спросил я, глядя прямо на Грейс.
Она села на край койки, взяла Эвелин за руку и глубоко вдохнула.
— Думаю, твои братья не в курсе вашей… так называемой свадьбы.
— Тише, — жёстко сказал я. — Я спрашиваю, что с ней.
— Кошмары и панические атаки, — тихо ответила она.
Я замер.
— Что? У неё?.. Почему?
— После смерти родителей, — продолжила Грейс. — Каждую ночь одни и те же сны. Меняются только места. Иногда я ловлю её ночью — она обыскивает собственную комнату и шепчет: «Мало ли кто».
Она боится. До ужаса. Просто… никто этого не замечает.
Никто.
Даже я.
— А брат? — выдавил я.
— Он знает. Когда не на задании, сидит с ней всю ночь. Фильмы, разговоры… И только под утро она засыпает, — Грейс сжала её руку. — Всегда так.
Внутри всё скрутило. Злость, вина, растерянность — разом.
Эвелин снова дёрнулась, хотя глаза были закрыты.
Грейс резко встала и заметила капельницу.
— Вы что сделали?! — выкрикнула она и тут же начала снимать систему.
— Что ты творишь?! — рявкнул я, поднимаясь.
— Это не то лекарство! — отрезала она. — А если у неё сейчас внутреннее кровотечение?!
Во мне что-то взорвалось.
— Андерсон! — заорал я.
— Тише! — прошипела Грейс, уже роясь в ящиках.
Она вытащила шприцы, быстро набрала препарат и, не колеблясь, ввела его Эвелин.
Я стоял рядом и чувствовал себя абсолютно бессильным.
— Посиди с ней и не выходи отсюда, — бросил я, не дожидаясь ответа, и вышел.
Меня трясло от ярости, но я сам не понимал, откуда она берётся. Злость, страх, вина — всё смешалось в одно глухое давление в груди. Я сел в машину и поехал к дому Лукаса. Если память мне не изменяет, отец должен быть там.
Мне нужно было поговорить с ним о многом — о партнёрстве с Рейнером, о догадках Рафаэля… и об Эвелин. Оставлять её сейчас я не хотел, но Грейс рядом — это к лучшему. Кошмары Эвелин… Это было тем, о чём я даже не догадывался. И если в той истории с её родителями замешан мой отец…
Как я скажу ей правду?
Как вообще смогу смотреть ей в глаза?
В эти карие глаза — тёплые, как растопленный шоколад, с золотистыми искрами на свету. Глаза, в которых всегда есть вызов, злость, и одновременно что-то пугающе уязвимое. Иногда они темнеют почти до чёрного, когда она злится, а иногда становятся мягче, глубже — и тогда кажется, будто они видят тебя насквозь. В них невозможно врать. И именно в них мне придётся смотреть, зная правду.
Я приехал в дом Лукаса. Как и ожидал, отец был там.
Я молчал, переводя взгляд с отца на Лукаса.
Напряжение повисло в воздухе.
— Здравствуйте, мистер Блейд, — раздался рядом женский голос.
Я обернулся. Блондинка.
— Лейна, иди наверх, — грубо бросил Лукас. Видимо, его дочь.
— Нам нужно поговорить, — ровно сказал я отцу.
— Говори, — так же холодно ответил он.
— Наедине.
Лукас тяжело выдохнул.
— Дерек, мы одна семья. Зачем устраивать секреты?
— Моя семья дома, — сказал я, почти сорвавшись.
Отец встал и молча вышел на улицу. Я пошёл за ним. Лукас остался в доме с недовольным выражением лица.
— Ну, о чём говорить будешь? — холодно спросил отец. — Я вообще занят. Меня ждут в Барселоне. А ты готовься к банкету с Морганом. Я жду твоих действий, сын.
Я сжал челюсть. Ненавижу, когда он говорит таким тоном. Как будто я все ещё мальчишка.
— Ты знаешь, кто такой Эдриан Фостер? — спросил я первым.
Я и сам не понял, почему начал с этого, а не с Рейнера.
— Нет, — ровно ответил он, глядя куда-то в сторону.
— Рейнер хочет войти в Квартет.
— Ну так бери, — пожал плечами отец. — В чём проблема, Дерек? Зачем этот детский сад?
Я усмехнулся.
— Детский сад? Я годами строил всё, что имею. И поверь, здесь нет ничего детского.
Он хмыкнул, но промолчал.
— Того мальчишку убил Лукас, — продолжил я. — Но говорят, ты вмешался.
Он посмотрел на меня.
И наконец выдохнул.
Я замер. Эта реакция была слишком показательной.
— Дерек, ты кормишь предателя рядом с собой, — сказал он. — Крысу, которая тебя сдаёт.
— О чём ты? — я не скрывал удивления.
— Пьетро.
— Что?
— Думаешь, кто может так идеально подделывать твои инициалы, если не человек, который всегда рядом?
Нет… Он не мог. Я доверял ему больше всех из своих людей.
— Больно, да? — голос отца вернул меня в реальность. — Больно узнавать, что тот, кому ты верил, тебя предал.
Кулаки сжались сами собой. Я развернулся, собираясь уйти.
— И ещё, — остановил он меня. — Эди Фостер посадил меня. Я полгода просидел из-за него.
Мир на секунду потемнел.
Он знал. Всегда знал.
— И он же Эдриан Фостер, отец твоей чёртовой жены, и она тоже коп, — добавил он. — после вашей свадьбы я кое что разузнал.