Мой адвокат наконец подал голос — твёрдо, спокойно, как и положено.
— Детективы, — сказал он, чуть приподняв ладонь, — нам нужно переговорить тет-а-тет. Вы же понимаете, как это работает.
Фостер недовольно скривилась, но Харрис кивнул, слишком уверенно, будто это всё было по его плану. Они начали подниматься. Фостер собирала папки, торопливо, но не скрывая раздражения.
И тут, мать её, как будто случайно, но слишком уж громко, она бросила Харрису:
— Ты даже не представляешь, Боб… мой брат вернулся, а я… я не знаю, что с этим делать. Он три года был как призрак, и теперь — просто явился.
Харрис улыбнулся, почти снисходительно, и ответил ей:
— Да ладно, Эви… твой брат — капитан спецгруппы «Альфа». Это же, чёрт возьми, элита. Они буквально спасают миллионы жизней.
Я чуть не рассмеялся. Но смех во мне был мёртвым, ледяным.
Капитан спецгруппы «Альфа»?
Вот оно, блядь. Теперь понятно, почему её так трясёт. Теперь ясно, куда смотреть и где нажимать.
Я даже не заметил, что сжал кулаки так, что костяшки побелели. Пьетро боковым зрением уловил мою реакцию, но промолчал.
Фостер и Харрис вышли, хлопнув дверью. Комната опустела.
И я тут же взорвался, рявкнув на адвоката:
— Ты издеваешься?! Ты должен был следить, чтобы такие уроды не совали нос куда не надо! Где, твоя работа?!
Я резко встал, стул с грохотом отлетел назад.
— Они, блядь, знают про него больше, чем я! — зло бросил я, сжимая кулаки.
Адвокат сглотнул, но ничего не ответил.
Я прошёлся по комнате туда-сюда, чувствуя, как внутри бурлит злость, смешанная с неожиданным интересом.
Пару минут спустя дверь снова открылась. Фостер и Харрис вошли почти синхронно — она с папками, он с той самой ухмылкой, от которой хотелось врезать кулаком в зубы. Они уселись, и Фостер сразу взяла инициативу:
— Вы сказали, что знакомы с Лукасом Монтеро. Так вы можете подтвердить, что видели его позавчера?
Я даже не моргнул. Голос был ровный, спокойный, будто речь шла о чём-то незначительном:
— Мы приятели. Часто видимся.
И тут Харрис ухмыльнулся шире, подался вперёд и хлестнул фразой, как ножом:
— А приятелей, значит, принято убивать?
На секунду я реально потерял контроль. Злость ударила в виски, кулак сам дёрнулся. Слова уже стояли на языке, те самые, которые могли бы похоронить всё, что мы выстраивали. Почти сказал.
Почти.
Но в этот момент мой адвокат резко вмешался:
— Вы не можете косвенно обвинять моего клиента, — холодным тоном отрезал он, глядя прямо в глаза Харрису. — Это прямая провокация.
Харрис снова наклонился вперёд, глаза блестят опасностью и едва скрытой самоуверенностью:
— Были убиты двадцать шесть людей Лукаса Монтеро, — медленно произнёс он, словно каждое слово тащил через лёд. — На семи из них оставлен знак… который, знаете, оставляет ваш клиент. На коже. Инициалы.
Я чуть дернулся, но сдержался. Сердце бешено стучало, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Слова Харриса — тонкая, холодная провокация. Он пытался выжать реакцию, но я дышал ровно, ледяным взглядом фиксируя его на месте.
Пьетро напрягся рядом, но промолчал, понимая: сейчас любой неверный шаг — катастрофа.
Адвокат тут же вмешался, почти шепотом:
— Вы делаете прямое обвинение, основываясь на косвенных фактах. Мой клиент не может отвечать за гипотетические совпадения.
Я откинулся на спинку стула, глядя на Фостер. Она молча наблюдала, губы сжаты, глаза на Харрисе и на мне. В её взгляде — смесь уверенности и любопытства. Её реакция была интересна не меньше, чем то, что сказал Харрис.
Внутри меня всё кипело. Мерзкий ублюдок.
Харрис медленно, с явным нажимом, продолжал:
— Вы были партнёрами, и что-то пошло не так… поэтому вы решили от него избавиться? — слова звучали как вызов.
Я спокойно, ровно, почти с улыбкой ответил:
— Да, мы были партнёрами. И мирно разошлись. А мой «фирменный знак»… я уже очень давно не использовал в жизни. Есть те, кто, возможно, меня копируют.
Фостер резко вмешалась, будто не могла выдержать, слушая мою версию:
— Буквы, может, и можно копировать, — сказала она, голос твёрдый, уверенный, — а вот стиль… нет. И все эти знаки совпадают с вашими прежними жертвами.
Я тихо усмехнулся. Её слова были хитрыми — она прямо указала на меня, но сдержанно. И именно это делало их опасными.
Я перевёл взгляд на Харриса, который слегка приподнял бровь.
— Интересно… — произнёс я ровно, ледяным шёпотом, — очень интересно, как далеко вы готовы зайти, чтобы связать меня с чужими делами.