Пьетро чуть склонил голову, наблюдая, как я контролирую ситуацию. Каждый мой жест — как маленький вызов Харрису.
Харрис открыл рот, что-то собирался сказать, но его взгляд внезапно уткнулся в руки Фостер. Я напрягся — она медленно подняла руку из-под стола, а ладони… были в крови.
Харрис вскочил с места, злобно процедил:
— Я же говорил, детектив Фостер, у тебя швы разошлись, паршивка…
Она тихо, с лёгкой усмешкой, рассмеялась:
— Да брось, пустяки. Не в первый раз же.
Я сжался в кресле, холодно усмехнувшись про себя.
Фостер встала. Харрис сделал шаг, собираясь проводить её, но она энергично отмахнулась:
— Не стоит. У меня ноги есть, да и голова на плечах — не умру, пока иду к двери.
Она обернулась, глядя на нас обоих — и подмигнула.
— А ещё, — добавила она, — тут наши джентльмены. Позаботься о них.
И, не дожидаясь ответа, вышла, оставив нас в тишине.
Чёртова детектив… — подумал я. Слишком смелая. И слишком раздражающая.
Харрис опустил плечи, слегка неуклюжа:
— Извините, — сказал он ровно, — будем иметь в виду то, что сказала детектив Фостер.
Он поставил передо мной фотографию. Я взглянул на неё: я схватился за горло Лукаса.
«Что на это скажете?» — прозвучало в комнате, но в мыслях я уже отвечал себе:
Да… мы прекратили партнёрство, когда я узнал, что он торгует детьми. Но при этом он крал мою информацию от моих же людей…
Я не стал раскрывать карты, просто спокойно сказал:
— Немного повздорили.
Адвокат тут же вмешался, строго и холодно:
— У вас нет права следить за моим клиентом и показывать кадры, вырванные из контекста.
Харрис нахмурился, но промолчал.
Он сделал ещё пару попыток, задавая вопросы, стараясь поймать меня на противоречиях.
— Где вы были в ночь инцидента с Лукасом?
— Кто видел вас вместе?
— И почему никто не может подтвердить ваши алиби?
Я отвечал ровно, спокойно, без лишних эмоций:
— Все вопросы, которые вы задаёте, основаны на слухах и домыслах.
— А свидетели… — начал он снова, но адвокат тихо пересёк его взглядом.
— Любые ваши догадки и намёки на виновность моего клиента не имеют юридической силы и могут быть расценены как попытка манипуляции доказательствами, — сказал адвокат, холодно фиксируя Харриса взглядом. — Я настоятельно рекомендую вам воздержаться от подобных методов.
Я сидел, расслабившись только чуть-чуть, но глаза оставались холодными, острыми, как лезвие.
Каждое его слово я проглотил и переварил. Они пытались играть в психологию, но я уже давно выстраивал свои правила.
— Хорошо, — наконец сказал Харрис, сдерживая раздражение, — думаю, на сегодня достаточно. Мы будем иметь в виду ваши ответы.
— Допрос окончен, — добавил он.
Мы вышли из участка, дверь с грохотом закрылась за спиной. Я обернулся к ним, не сдержав злости:
— Вы хоть понимаете, во что вляпались?! — голос сорвался на крик. — Думаете, это всё шутки для развлечения?!
Они молчали, но я видел по их лицам — слова застряли где-то в горле.
— Всё, хватит! — рявкнул я и резко развернулся.
Шаги по асфальту отдавались в висках, я подошёл к машине и, не оглядываясь, захлопнул за собой дверцу. Завёл двигатель, сжал руль до боли и, надавив на газ, вырулил прочь. В зеркале мелькнули их растерянные фигуры, оставшиеся у крыльца.
А Пьетро, который меня подвозил, так и остался там — вместе с адвокатом.
Я вырулил на трассу и направился к озеру, что рядом с галереей. Мы с мамой часто ходили туда… до её смерти. Там всегда было тихо, спокойно — место, где можно спрятаться от всего. Я ждал, что хотя бы оно даст мне передышку.
Телефон завибрировал. Я машинально взглянул на экран — сообщение от Нейта.
«Брат, отец уже здесь. Где ты?»
Всё внутри перевернулось. Словно кровь закипела в жилах. Сердце заколотилось так, что я почти не слышал мотора. В груди поднялась волна ярости — дикой, разрывающей. Хотелось бить, ломать, крушить всё подряд. Хотелось убивать.
— ЧЁРТ! — рявкнул я так громко, что горло обожгло болью.
Сжал руль, так что костяшки побелели. Резко дёрнул машину в сторону, разворачиваясь, и выжал газ до упора. Асфальт взвыл под колёсами.
Я несся обратно домой, скорость слепила разум.
Мысли в голове били одна за другой: «Не оставлю их с ним! Никогда! Он не имеет права! Это наши жизни, не его!»
Я не хотел, не мог, не позволял себе оставить братьев наедине с ним. Просто не хотел.
Я выскочил из машины, даже не закрыв дверцу, и рванул к дому. Дверь поддалась с грохотом, как будто сама знала — мне нет времени на осторожность. Чёртово спокойствие, словно ничего не случилось.
Зал. Длинный стол, как в старых фильмах — будто специально, чтобы показать дистанцию. Он сидел посередине, уверенно, как хозяин, которому принадлежит каждый сантиметр этого дома. Справа от него — Нейт, по левую руку — Крис. Братья склонились над тарелками, но их лица были напряжены. Не еда, а спектакль.