Его губы тут же нашли мою шею — сначала лёгкие, почти невесомые касания, затем более настойчивые, жгучие поцелуи, оставляющие на коже невидимые метки. Одновременно его ладони накрыли мою грудь, пальцы мягко сжали соски, вызывая волну дрожи, прокатившуюся по всему телу.
Я невольно выдохнула, впиваясь пальцами в его плечи. Каждое движение его рук отзывалось внутри острым, почти болезненным наслаждением. Он словно изучал меня — медленно, тщательно, с пугающей точностью находя самые чувствительные точки.
Его дыхание стало тяжелее, прерывистее. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под моими ладонями, как бьётся его сердце — так же бешено, как моё. Он приподнял меня чуть выше, прижимая к себе ещё теснее, и я ощутила всю силу его возбуждения, от которого по позвоночнику пробежала горячая волна.
— Ты такая… — прошептал он, на мгновение отрываясь от моей шеи, но тут же возвращаясь к своим ласкам, — такая невероятная.
Его слова, его голос, низкий и хриплый, только усиливали накал. Я запрокинула голову, позволяя ему беспрепятственно исследовать моё тело, пока его руки продолжали свои неторопливые, мучительно-сладкие движения. В голове не осталось ни одной связной мысли — только ощущения, только жар, только он.
Он продолжал целовать меня, неспешно, но жадно исследуя каждое прикосновение, будто пытался запомнить на ощупь. Его ладони скользили по моей коже, оставляя за собой след пламени, от которого кружилась голова. Я терялась в этих ощущениях — в его тепле, в его дыхании, в ритме наших сердец, бьющихся всё быстрее.
Постепенно его руки опустились ниже, к краю шорт. Лёгкое прикосновение — и по телу прокатилась волна дрожи. В этот миг что‑то внутри меня щёлкнуло. Я резко отстранилась, пытаясь ухватиться за обрывки рассудка.
Он замер, поднял на меня взгляд — потемневший, напряжённый, с отголоском недоумения. Я не ответила, лишь судорожно втянула воздух и встала. Ноги едва держали, но я заставила себя выпрямиться.
Он поднялся следом. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась. Он опустил голову, словно пытаясь собраться, но я видела, как дрожат его пальцы, как напряжены плечи.
Я сжала губы. Не хотела чтобы всё закончилось так, снова. Я хотела продолжить, хотела его. Но что‑то — то ли страх, то ли гордость, то ли привычка держать дистанцию — не позволяло сделать шаг назад.
Молча схватила платье, повернулась к двери.
Но он выдохнул:
— Стой.
Не успела сделать и шага — его рука схватила меня за запястье, резко, но не больно, притянула обратно. На этот раз его губы коснулись моего лба — нежно, почти трепетно, совсем не так, как до этого.
— Каждый раз именно так, да, жёнушка? — прошептал он. — Ничего удивительного. Выбор твой.
И отстранился. Сам. Отпустил мою руку, отступил на шаг, словно давая мне полную свободу.
В груди что‑то оборвалось. Стыд накрыл с головой — горячий, жгучий, невыносимый. За то, что начала. За то, что остановилась. За то, что не могла разобраться в собственных чувствах.
Не сказав ни слова, я рванулась к двери, выскочила в коридор, прижимая к себе платье. За спиной осталась тишина — тяжёлая, давящая, полная невысказанных слов.
Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. В ушах стучало: «Почему? Почему опять?»
А там, за дверью, он, наверное, так и стоял — с опущенными руками и взглядом, в котором смешались раздражение, обида и что‑то ещё, слишком глубокое, чтобы назвать это словом.
Я провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть не только следы прикосновений, но и весь этот хаос чувств. Стыд жёг изнутри. А вместе с ним, вопреки всему, жило другое ощущение — острое, пульсирующее желание продолжить то, что мы начали.
Глубоко выдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах и привести мысли в порядок. Сердце всё ещё колотилось, будто пыталось вырваться наружу. Закрыла глаза, сделала ещё один медленный вдох — воздух казался слишком тяжёлым, пропитанным его запахом, его теплом, его присутствием.
Подошла к шкафу, механически достала бюстгальтер. Пальцы дрожали, когда застёгивала крючки. Его прикосновения всё ещё жили на моей коже — фантомные, обжигающие, будто он продолжал ласкать меня даже на расстоянии. Я невольно вздрогнула, ощутив, как по спине пробежала знакомая волна жара.
Надела платье, поправила ткань, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло. Движения были резкими, нервными — я то и дело одергивала подол, приглаживала волосы, будто могла стереть следы этого безумия одним лишь жестом.