— Хочешь в этот глаз вилкой ткну? — прошипела она, и в её взгляде мелькнуло что‑то опасное.
Я снова выдохнул, на этот раз с лёгким смешком. Напряжение между нами стало почти осязаемым — как электрический разряд, который то ли разорвёт нас на части, то ли, наоборот, притянет ещё ближе. Медленно ослабил хватку, давая ей пространство.
— Вот так‑то, — бросила она, разворачиваясь к двери. На пороге замерла, хмыкнула, не глядя на меня. — Если вдруг хочешь быть полезным — забери свою футболку. Мои вещи не трогай. И спускайся вниз.
Я опустил руку, моргнул несколько раз, пытаясь прогнать остатки жжения. В воздухе всё ещё витал резкий аромат её духов.
Прошёл к раковине, плеснул в лицо холодной водой. В зеркале отразилось моё собственное лицо — взъерошенное, слегка ошарашенное, с покрасневшим глазом и кривой усмешкой.
«Держать дистанцию», — повторил я про себя её слова.
Ладно, Эвелин. Посмотрим, как долго ты её удержишь.
Я простоял у зеркала пару минут, глядя на своё отражение, будто пытался убедиться, что всё ещё здесь. Потом развернулся и вышел. Спускаясь вниз, ловил себя на том, что мысли снова и снова возвращаются к Эвелин — к её голосу, взгляду, к тому, о чём я не хотел говорить и всё равно сказал. Она видела татуировку. Ту самую, которую я набил после того, как она поцеловала меня и вырубила шокером. Значение я ей так и не объяснил. Возможно, однажды… если сам не забуду — она узнает.
Больше всего меня пугало другое. Она узнала про комнату в кабинете. Про тайную. Про болезнь.
Я придурок. Не сдержался. Рассказал всё. И, чёрт возьми, плакал, как слабак.
Кем я стал в её глазах теперь?
Трусом, который не справляется сам с собой?
Но её реакция… она была настоящей. Без жалости, без фальши. Она не отворачивалась. Не отступала. Она волновалась. Искренне.
За пару чёртовых дней она узнала обо мне больше, чем кто-либо за годы.
Есть только одно, чего она не знает.
Что убийца её родителей — мой отец.
Я знаю. И молчу. Не потому что не могу сказать… а потому что не знаю, как после этого она сможет смотреть на меня.
— Ну наконец-то, — голос Нейта выдернул меня из мыслей.
Я поднял глаза. В гостиной сидели братья и Эвелин.
— Ты что, — прищурился Нейт, — решил, что теперь пунктуальность не для тебя?
— Я уже здесь, — бросил я.
— Что с глазом? — тут же спросил он, внимательно всматриваясь. Краснота всё ещё не сошла — чёртовы духи.
Я усмехнулся и кивнул в сторону Эвелин:
— Это она постаралась.
Нейт ухмыльнулся, но удивление не скрыл.
— Это как?
— Духами, — бросила Эвелин, поднимаясь.
Крис расхохотался, положил руку Нейту на плечо:
— А я думал, вы там чем-то другим занимались. Судя по тому, что видел.
— Это потом было, — выпалила Эвелин и тут же, кажется, пожалела, проведя рукой по лицу.
Крис уже смеялся в голос.
Я с трудом сдержал улыбку и сказал уже серьёзно:
— Всё, посмеялись — и хватит. Нам пора выходить.
Братья сразу напряглись.
— Если… — начал Крис.
Я знал, что он скажет, и перебил:
— Всё пройдёт хорошо. Просто не делайте ничего лишнего.
Он сжал челюсть и вышел. Нейт — следом.
Мы с Эвелин остались одни. Я открыл рот, чтобы сказать хоть что-то — но она не дала.
— Ни слова, — хмуро сказала она.
Я пожал плечами, взял её за руку и потянул к себе.
— Что? — прищурилась она.
— Миссис Блейд, — сказал я с ухмылкой, — вы помните, что нужно делать, если кто-то к вам подойдёт?
— Обнять и поцеловать. — хмыкунала она.
— Эвелин, — строго сказал я. Её шутки сейчас были не к месту. — Если что-то пойдёт не так…
— Что? — перебила она, отпуская мою руку. — Не беспокойся. Пока ты будешь думать — я сделаю.
Подмигнула. И внутри у меня всё перевернулось.
— Поднимайся, муженёк, — бросила она через плечо. — Пойдём показывать наши актёрские навыки.
И от этих простых слов стало чертовски тепло.
Я вышел за ней.
Братья уже сидели в машине и уезжали — я проследил взглядом, как их автомобиль скрывается за воротами. Я специально велел водителю задержаться, чтобы они приехали позже меня. Им знать об этом было не нужно.
Я открыл дверь для Эвелин. Она молча села, расправляя платье, и я устроился рядом. Машина тронулась плавно. Стёкла — бронированные, перегородка — затемнённая, водитель нас не видел и не слышал. Безопасность уровня «если мир рухнет — мы всё равно доедем».
— Зачем вообще водитель? — спросила Эвелин, поправляя подол платья.
Я посмотрел на неё и не удержался:
— А зачем тебе это платье?