— Можем прогуляться. — вернувшись объяснил он, когда Гермиона удивленно заметила, как их машина уезжает со стоянки. — Ресторан, в который мы пойдем всего в паре кварталов отсюда.
— Мы могли бы просто вернуться домой. — ответила она, когда парень в очередной раз потер уставшие глаза, на что он лишь отрицательно махнул головой и галантно подал ей руку.
Она часто задавалась вопросом, как получилось так, что ее угораздило влюбиться в него. А потом смотрела в сияющие глаза и по-детски счастливую улыбку. Вспоминала его утренний сонный вид, после первых посиделок с ночевкой. И это было только вершиной айсберга, который уже проделал дыру в ее окаменевшем сердце и по венам неслись чувства. Потому что дальше следовали его задумчивость и сопереживание, внимательность и отменное воспитание, блестящий ум в купе с хитростью и находчивостью. Он был истинным сыном своего факультета: амбициозным, продуманным и бескомпромиссным, когда дело касалось защиты чего-то дорогого.
Гермиона точно знала, что стала ему подругой, поэтому он готов рискнуть, возможно, собственной жизнью ради нее. Других причин она не видела. Или просто не замечала, как сияние в его глазах и мягкая улыбка обращены к ней одной. Она запретила себе даже думать о таком, когда он первый раз упомянул Пэнси.
Драко был прав, когда говорил, что до ресторана всего пара кварталов. Они преодолели это расстояние довольно быстро с одинаковой мыслью, что гнетущее молчание между ними стоит прекратить. Поэтому когда хостес проводил их по светлому дорого украшенному залу к забронированному столику, девушка сразу же начала задавать разнообразные вопросы. Постепенно беседа стала естественной и ей не приходилось выдумывать темы для заполнения тишины.
— Тебе стоит учиться на управленца. — смеясь убеждал он ее, когда разговор зашел о Хогвартсе и о том, как ей приходилось контролировать практически весь факультет на последнем курсе, чтобы Гриффиндор заработал хоть немного баллов.
— Это вовсе не смешно! Быть старостой школы невероятно трудно. Особенно, когда раньше все было намного проще.
— О, да! Сто баллов Святому Поттеру за то, что сегодня явился на уроки. — продолжал издеваться он, на что она лишь хмурилась.
Их разговоры о школе могли быть нескончаемо интересными и бесконечно насмешливыми. За восемь школьных лет они не перекинулись даже парой слов, которые бы не переходили во взаимные пререкания. Сейчас же уровень их доверия позволял делиться друг с другом даже постыдными историями.
— Гарри был уверен, что это ты! — смеялась она. — Мне пришлось стащить ингредиенты у Снейпа.
— Это просто невозможно. Жаль, что нет фото! — он смеялся в голос, когда она рассказывала о кошачьих ушах, хвосте, и шоке мадам Помфри, когда мальчики привели Гермиону в больничное крыло.
— Мне было тринадцать, и я была безумно напугана. Думала, что Поппи пойдет к Макгонагалл и меня тут же исключат.
Они болтали о школьных временах несколько часов, пока на улице не начало темнеть и на город не опустились сумерки. Им стоило вернуться домой раньше, так она подумала пару минут спустя.
Драко оплатил их счет, как обычно отказываясь его разделить, и они вышли из ресторана на свежий воздух, распространяющий вечернюю прохладу по городу. Им нужно было пройти всего несколько десятков метров, до точки аппарации, но не успели сделать и пары шагов, когда почти у самого входа в заведение она услышала:
— Герми! — она остановилась как вкопанная, боясь повернуться, а Драко не сразу понял, что произошло и вопросительно уставился на девушку. Тогда это повторилось вновь. — Герми, посмотри на меня.
Она вышла из ступора и в груди поднялся гнев. Она ненавидела, когда сокращают ее имя, особенно не любила, когда это делал он. Как будто был не в состоянии запомнить и произнести ее имя целиком. Девушка резко разворачивается, и представшая картина вызывает у нее волну отвращения.
Рон выглядит просто отвратительно, если это вообще можно было так описать. Давно поношенная рубашка с парой заплаток, грязные джинсы и старые ботинки с налипшими на них комьями земли. Одежда была не самым ужасным в его внешнем виде. Лицо покрытое морщинами не по возрасту, мешки и синяки под глазами, потрескавшиеся губы с подтеками крови. Завершали эту омерзительную картину сальные волосы, жирными сосульками свисающие до самых плеч.
Он стоял всего в паре метров от них и безумно улыбался, глядя на нее. Затем перевел взгляд на Малфоя и его лицо исказилось сначала болью, а потом презрением, когда Драко сделал шаг вперед, прикрывая ее собой.
— Ты должна пойти со мной, Герми. — умоляюще бормотал Рон. — Дома ты будешь в порядке.
— Я в порядке здесь, Рональд. — зло ответила она, выглядывая из-за плеча блондина. — Тебе стоит обратиться за помощью.
— Я здоров! — гневно выкрикнул Уизли. — Не слушай чушь, которую они говорят. Тебе стоит вернуться домой и все будет как раньше. Мы будем счастливы как раньше. — это бормотание больше смахивало на бред сумасшедшего, чем связную речь. — Ты не можешь находиться рядом с вонючим Пожирателем!
— Мы не были счастливы. — она старалась успокоить гнев растущий в ней, боясь, что скажет лишнего.
— Ты любила меня! — уже не сдерживаясь кричал рыжий. — Мы должны были пожениться, если бы моя мерзкая сестра не помешала нам!
— Джинни спасла меня! — выкрикнула она и злость в ней победила. — Ты опоил меня чертовой Амортенцией!
Рон продолжал что-то говорить о недоразумении, когда до Драко дошли ее слова. Она пожалела о том, что не сдержалась. Он медленно развернулся к ней, его плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Зрачки заполнили радужку, и глаза казались устрашающе черными.
— Он что…? — договорить она не дала и, крепко ухватившись за напряженные предплечья, аппарировала их прочь от дверей ресторана, не заботясь о маглах, которые могли их заметить.
========== Часть 2 ==========
2 июля 1999 год
Сегодня утром Джинни уехала на сборы Гарпий, и Гермиона осталась одна в доме Уизли, где практически каждый член семьи считал ее сошедшей с ума и последние сутки даже презирали.
Вчера вечером она сообщила Рону, что больше не хочет продолжать их отношения и свадьбу придется отменить. Это решение, как ни странно, далось ей довольно просто.
Целый год в Хогвартсе позволил осознать, что свадьба, на которой настояла Молли, была ошибкой. Ошибкой, которую ей помогла осознать младшая Уизли. Единственная кто разглядела в ее поступках, не посттравматический синдром, а боль от утраты друзей и потери надежды вернуть родителей.
Они вместе вернулись в школу, где жили в одной комнате, хотя для Грейнджер была выделена отдельная спальня старосты. Им приходилось одинаково тяжело, но Джинни чувствовала какое давление на подругу оказывают каждое новое письмо из Норы. Как опускаются ее плечи, а в глазах поселяется печаль.
Рон продолжал писать ей стабильно раз в неделю, описывая их свадебное торжество и будущую семейную жизнь. Младшая Уизли не сразу заметила взаимосвязь нового письма и отстраненности подруги. Она как будто выпадала из реальности и пару дней не произносила ни слова, делая все механически или вовсе пропуская уроки.
Спустя пару месяцев, перед Рождеством, Джинни забила тревогу и настояла на том, что им стоит остаться в школе на каникулы. А каждое новое письмо она просто сжигала, не донося до адресата. Всего за пару недель рождественских каникул Гермиона, кажется, расцвела. Под ее глазами больше не залегали синяки, а болезненная худоба сходила на нет. Тогда она поняла, что сделала верные выводы и на игровой доске поддержит подругу, даже если бой идет против собственного брата.