— Убирайся из этого дома! — следующие слова за этим она уже практически не разобрала.
Ее тело воспринимало Джорджа теперь, как угрозу, и она радостно захлопала в ладоши, когда в доме все затихло. Разум же бился в истерике. Не только от своей беспомощности, но и из-за молодого человека, который покинул Нору.
Отношения матери и сына после войны стали походить больше на соседские. Миссис Уизли скорбела по умершему сыну и в его близнеце видела только смерть, не понимая, как трудно приходится ему. Никто не выгонял Джорджа на улицу, но и поддержку он видел только в младшей сестре, которая надеялась, что все когда-нибудь вернется на круги своя и их мама придёт в себя, осознавая какую боль причинила собственному ребенку. Прошел уже год и теперь Молли собственноручно выставила его из дома.
Разум Гермионы потерял последние крупицы надежды, но и смириться она была не готова. Боролась каждый день со своей судьбой, пока оставалась в одиночестве. Когда рядом находился Рон, который действительно наслаждался положением вещей, все ее мысли были заняты лишь проклятиями. Она выдумывала все новые и новые способы расправы над ее мучителем.
Были и другие дни. Самые ужасные. Он приходил ночью. Она ощущала себя использованной, хотя ее тело отвечало на его неумелые ласки. Он делал это не часто, но каждый последующий день ее разум рыдал, пока вторая личность созданная зельем, которое он продолжал приносить каждый день перед завтраком, была абсолютно счастлива.
Прошла неделя издевательств над ней, когда утром Рон вошел в комнату все с той же чашкой в цветочек, но его вид был крайне недовольным. Мысли Гермионы торжествовали, она бы станцевала, если была возможность, но смогла только участливо произнести:
— Что случилось, любимый? — вместо ответа он сунул ей в руки все тот же мятный чай и подождал пока она его выпьет, чтобы отставить чашку в сторону.
Он подошел к ней вплотную и притянул в свои объятия, утыкаясь в объемные кудри. Гермиона поняла, что он нервничает и мозг начал свое злорадное хихиканье, а руки непослушно обхватили тело молодого человека.
— Моя сестра возвращается со сборов намного раньше, чем планировала. — как-то рассержено прошипел он. — Она попытается вновь нас разлучить, но я не позволю. Это Джордж наплел ей глупостей, но ведь ты меня любишь, правда?
— Конечно, Рон. — любяще прошептала она. — Никто не сможет нас разлучить.
— Жаль, что я не знаю правда ли это. — пробормотал он, перед тем как прижаться к ее губам в мокром поцелуе.
Ей была даже плевать на чувство омерзения, которое она обычно испытывала при поцелуях с ним. Ее сознание ликовало и Гермиона начала свой отсчет до дня, когда Джинни вернется и точно все поймет.
Теперь ее жизнь перестала быть окрашена лишь в черные краски. Даже когда он вновь приходил по ночам, все о чем она могла думать это как выколет его глаза в первую же минуту, когда очнется от дурмана Амортенции.
Созданная Роном личность ежедневно готовилась к предстоящей свадьбе, восхищенно обсуждая скатерти на столах и свадебную арку. Настоящая Гермиона никогда бы не согласилась на торжество в Норе, похожее на бракосочетание Билла и Флер. Она мечтала о свадьбе в небольшой церкви, где женились ее родители, в кругу самых близких, а не пафосный банкет на несколько сотен человек с приглашением для министра Магии.
Джинни вернулась домой неожиданно, спустя тринадцать дней после своего отъезда. Рон ждал ее только на следующий день, поэтому в Норе сейчас не было никого кроме Грейнджер.
— Джинни! — воскликнула девушка, когда подруга вышла из зеленого пламени камина и встревоженно огляделась. — Я так рада, что ты успела к нашей свадьбе. — а после задумчиво добавила. — Но Рон сказал, что ты приедешь только завтра, он будет расстроен.
Лицо девушки исказилось неестественно сильной печалью, а сознание ликовало, когда она увидела шокированный вид подруги, которая продолжала стоять у камина.
— Что он с тобой сделал? — прошептала младшая Уизли.
— Ты о чем? — испуганно ответила Гермиона. — Джин, ты меня пугаешь.
— Что он сделал? — повторила свой вопрос девушка.
— Я не понимаю, о чем ты. — ответила Грейнджер. — Он ничего не делал. У меня посттравматический синдром… — она запнулась, произнося свой ненастоящий диагноз, но тут же продолжила. — Я поняла свою ошибку и хочу быть с Роном.
Джинни смотрела на нее неверяще. Кажется, в ее голове сложился какой-то пазл, и она выставила палочку, направляя ее на подругу, а Гермиона напугано попятилась к лестнице. Она не успела сделать и пары шагов, как в ее грудь ударил мощный «Ступефай». Последняя мысль, перед тем как она ощутила на себе оглушающее заклинание, была о том, что она спасена.
Она делает рваный вдох и из открывшихся глаз льется поток слез, когда она хватается за плечи подруги, которая сидит рядом с пустым пузырьком противоядия в руке.
— Джинни… — шепчет она через непрекращающиеся всхлипы. — Джинни, ты здесь…
Еще несколько минут подруга гладит ее по спине и волосам, пока рыдания, наконец, не прекращаются.
— Тебе нужно срочно уезжать. — это не просьба или совет, а скорее приказ. — Пока он не вернулся и все не понял — уезжай.
— Но Джинни… он поймет, что это ты.
— Это уже не важно. Рон не причинит мне вреда, а когда все узнают…
— Нет! — прерывает ее уверенный голос Грейнджер. — Ты не должна никому говорить. Он болен, ему нужна помощь. Разочарование семьи сделает его настоящим психом.
— Гермиона…
— Нет, Джин! Обещай мне. — вновь прервала она подругу. — Я сбегу. Он не доберется до меня.
— Хорошо. — неуверенно говорит девушка. Они сплетают тонкие руки и их опутывают полупрозрачные линии заклинания.
Джинни все еще не уверенна в правильности решения и пытается смириться с ним, когда утирает дорожки слез с лица подруги. Наконец, успокоившись, девушки поднимаются в комнату, и Гермиона берет всего несколько важных вещей перед тем как аппарировать из Норы, вероятнее всего, навсегда.
========== Часть 3 ==========
Гермиона аппарировала их в гостиную Драко. Помимо ощущения гнева и страха за друзей, она почувствовала удивление из-за того, что защита квартиры ее пропустила.
Малфой уже ходил из стороны в сторону, преодолевая расстояние от лестницы до дивана и обратно. Его дыхание походило больше на рык дракона перед атакой. Спина оставалась абсолютно ровной, даже когда он в очередной раз делал разворот на своем пути.
Это продолжалось на протяжении нескольких минут, а его вид с каждой секундой становился все темнее. Как будто в его квартире был волшебный потолок похожий на школьный и сейчас на нем собираются тучи, вместе с которыми грянет буря.
Его лицо практически не изменилось, когда он остановился посреди комнаты. Спина оставалась вытянутой, как струна, а руки напряженными до состояния, когда можно разглядеть каждую мышцу. Пальцы сжимались в кулаки до побелевших костяшек, а немигающий взгляд уставился на заходящее за горизонт солнце.
Этого она боялась больше всего. Сейчас в его голове зрел план отмщения за ее прошлые испытания. Гермиона не решалась подступиться к нему или сделать хотя бы пару шагов, и оставалась стоять на месте. Ее потряхивало, но разобрать от чего конкретно не выходило. Возможно, от гнева на Рона за то, что посмел явиться и говорить все эти слова о несуществующей любви, счастье или свадьбе. А возможно, из-за воспоминаний, которые стояли сейчас перед ее глазами. Она никогда не забудет те тринадцать дней, за которые ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Не сможет перестать думать о разочаровании Гарри или о семье Уизли, которая пострадала кажется даже больше, чем она сама.