— Драко… — наконец, решается она обратить на себя внимание застывшего словно статуя молодого человека.
Когда последний звук его имени слетает с ее губ, происходит нечто ужасающее, и Грейнджер просто не может подобрать объяснение или хотя бы правильное описание для этого.
Вновь магический выброс, годами копящейся магии, но он не похож на те, что когда-либо приходилось видеть девушке.
В одну секунду все стеклянные и керамические предметы в гостиной и на кухне взрываются, рассыпаясь в настолько мелкую пыль, что Гермиона даже не может ощутить ее. Оконные проемы остаются пустыми, и прохладный вечерний воздух попадает в комнату, но он не спасает. В момент взрыва комната начинает погружаться в густой черный туман, который берет свое начало из ниоткуда. Он просто стелется по полу и за короткое мгновение уже превращается в беспросветную тьму, в которую погружено все вокруг.
Девушка боится сделать хоть шаг, не зная, что еще ожидает ее в этом тумане гнева и желания мстить. Она даже не представляет, что предстает перед людьми на улице. Как маглы не сведущие о волшебстве, приворотных зельях или магических выбросах наблюдают непроницаемую мглу, стекающую из окон и не рассеивающуюся даже дуновением ветра.
В этом тумане дышать не становится тяжелее, но паника все же подбирается к ней со спины. Гермиона не позволяет своим переживаниям запустить когти в ее сознание и делает первые уверенные шаги в направлении, где, как она предполагает, стоит Драко.
Первое, на что она натыкается это его напряженная рука с раздутыми венами. Девушка старается разжать его кулаки, но это выходит не с первого раза. Он как будто в трансе и не реагирует на мольбы Грейнджер послушать ее. Ей приходится обойти его и встать перед лицом, очертания которого она практически не может разглядеть. Абсолютная мгла, а главной задачей Гермионы стоит вытащить его из нее.
Она делает еще один шаг ближе к нему. Обхватывает напряженные кулаки и не теряет надежды обратить на себя внимание, но его тело все еще никак не реагирует. И тогда она идет на отчаянный шаг, о котором после будет либо сожалеть, либо вспоминать, как единственное дорогое сердцу.
Девушка обхватывает его шею своими маленькими руками и притягивает его в объятия. Они граничат с недозволительным телесным контактом, но она не отрывается. Обнимает его, все крепче прижимая к себе, балансируя между дружбой и своей влюбленностью шепчет ему на ухо:
— Ты не тот о ком говорили на суде. Твоя магия не тьма, Драко.
Единственное, что сейчас приходит ей на ум, и это сотворяет чудо. Руки Малфоя мягко ложатся на ее талию, и он наклоняется, чтобы ей больше не приходилось стоять на носочках. Туман вокруг рассеивается, но она продолжает сжимать его в своих руках.
Они стоят так на протяжении нескольких минут в абсолютной тишине, не нарушаемой даже ветром, который попадает в гостиную сквозь разбитое окно.
Драко расслабляется свои объятия и берет ее за ладонь правой руки, которые она уже успела сложить на груди, как будто защищаясь. Гермиона смотрит на него вопросительно, но он не произносит ни слова, лишь придвигаясь к ней ближе, и аппарирует.
— Драко! — на выдохе произносит она, когда они оказываются у ворот поместья их друга. Ее охватывает ощущение тошноты после перемещения, и она пытается отдышаться.
Их вновь встречает домовик и провожает в небольшую беседку, находящуюся за домом, где расположился Блейз.
Все это время Малфой молчит и продолжает крепко держать девушку за ладонь, но в паре шагов от Забини он отпускает ее и громко отдает команду мулату:
— Вызови Тео. Срочно! — в другой ситуации, возможно, Блейз и воспротивился такому тону, но по виду подошедшей пары можно было заметить, что произошло что-то ужасающее. Он покинул сад быстрыми шагами, пока Драко располагался в мягком плетеном кресле.
Блондин опер согнутые в локтях руки о колени и задумчиво уставился перед собой, периодически потирая лицо. Девушка не решалась с ним заговорить и предполагала, что стоит дождаться друзей для непростого разговора.
Гермиона до ужаса боялась, что когда-то правда выйдет наружу еще раз. Это приводило только к трагедиям и практически ничего не меняло. Рона так и не заперли в психушке, а ей все еще приходится находиться в бегах. В магическом сообществе любовные зелья были под запретом, а их использование каралось наказанием настолько же строгим, как и убийство человека или использование Империуса.
— «Идиотка.» — подумала про себя девушка. — «Стоило упечь его в Азкабан.»
Тогда она пожалела его семью. На него ей было плевать и он не значил для нее ровным счетом ничего, с момента как посмел добавить в тот злополучный мятный чай первую дозу зелья. Семья Уизли пострадала слишком сильно и она не представляла, как бы пережили потерю еще одного сына Молли и Артур, который бы гнил до скончания своих лет в тюрьме рядом с дементорами. Из него бы высосали небольшие остатки разума довольно быстро.
Об этом она думала каждый раз. И каждый раз приходила к выводу, что решение было неверным, и смерть сына родители вероятнее всего хотя бы пережили.
Спустя десять минут Блейз и Тео уже торопились по гравийной дорожке в сторону беседки, привлекая к себе внимание звуком шагов.
— Итак? — задал вопрос Теодор, когда они, наконец, расположились на креслах, а Драко даже не обратил на них внимания, продолжая думать о своем и смотреть в одну точку.
— Рон. Он нашел нас, когда мы были в ресторане. — тихо произнесла девушка, когда поняла, что ответа от блондина можно пока не ждать. На нее устремились две пары удивленных глаз.
— Это немного быстрее, чем мы ожидали. — прошептал брюнет. — Но я думаю мы готовы практически к любому исходу.
— Тебе стоит рассказать им все. — бесцветно, но уверенно произнес Малфой.
— Нет… — прошептала она.
— Это было глупым решением не рассказать нам все с самого начала! — его тон повысился и она поняла, что внутри молодого человека происходит борьба гнева и здравого смысла, который говорит ему о том, что его злость сейчас не поможет делу и тем более не успокоит пульсирующие раны в груди девушки, сидящей напротив, которую уже начала бить мелкая дрожь.
— Что черт возьми произошло? — подал голос Забини.
— Этот подонок поил ее Амортенцией, — он злобно выдал эту информацию и указал пальцев в сторону Гермионы. — Две недели в девяносто девятом.
На лицах друзей отразился весь шок от новости и ужас от понимания. Они обратили на нее свои взгляды как раз в момент, когда по ее лицу скатилась первая слеза, а следом и вторая. Ей вновь стало трудно дышать, а сердце хотело выбраться наружу, пульсируя где-то в горле. Глаза заволокло соленой водой, и в мыслях вновь было лишь одно: « Он причинит кому-нибудь вред.»
Прошло еще несколько мгновений нарастающей паники, когда она смогла сморгнуть влагу и ей предстала картина, которую возможно ей удалось бы сохранить в памяти, если бы сознание не было настолько затуманенным. Драко сидел перед ней, уперев колени в пыльные мелкие камни гравийной площадки, на которой расположились кресла. Его вид был одновременно взволнованным и извиняющимся. Он держал ее ладони в своих не переставая повторять: — Дыши.
Зачастую ее панические атаки случались, когда она была одна. Они могли не заканчиваться часами, мучая ее мозг мыслями о том, что ее обязательно найдут, и тогда она не сможет выбраться. Но сейчас тревога прошла за считанные минуты, благодаря теплым рукам и словам поддержки, которые отвлекали ее от необоснованного страха.
— Я все расскажу… — наконец, прошептала он, когда дыхание выровнялось и Малфой занял свое прежнее место. — Это случилось после того как я сообщила, что разрываю помолвку с ним. Он был в ярости и убеждал всех, что я просто не в себе.
— Но как этого никто не заметил? — шокировано задал вопрос Блейз.