Чатендор, поспешивший, было, присмотреть за их имуществом, остановился и посмотрел на Портиоса, которого не узнал. «Леди», — прошептал он, — «возможно, вам не следует оставаться наедине с этой личностью?»
Она пожала ему руку и успокаивающе улыбнулась: «Все в порядке, друг мой. Я в полной безопасности. Теперь иди. Мы должны быть готовы отбыть без задержки».
Когда казначей неохотно ушел, Эльхана наполнила два оловянных кубка из узкого серебряного кувшина. Подняв один, она показала ему на другой: «Выпей. Пеший путь до Мереклара и обратно был долгим».
Портиос вышел в теплый свет свечей и масляных ламп. Несмотря на свою рваную слишком длинную рясу, он двигался исключительно бесшумно, даже для эльфа. Наблюдая, как он берет чашу, Эльхана была поражена тем, как знаком ей был этот жест. Какие бы с ним не произошли метаморфозы, в маске и перчатках, или без, она бы везде узнала его просто по тому, как он бережно держал свой кубок. Ножка была зажата межу большим и средним пальцами; остальные пальцы не касались чаши.
«На что ты так пристально смотришь?» — спросил Портиос.
Она рассказала ему. Он посмотрел на свою руку. «Привычки трудно изменить», — пробормотал он. Портиос задумался, могли ли другие узнать его по таким предательским мелочам, или этим искусством владела лишь его наблюдательная жена.
Бывшая жена. Та часть жизни, что была уничтожена в огне, боли и крови. Но если это так, то почему он по-прежнему чувствует к ней привязанность? Несмотря на свое твердое намерение держаться от нее на расстоянии, он понял, что не может уйти из комнаты. Ее неприкасаемая близость была мукой, но он растягивал этот момент.
«Куда ты теперь направишься?»
Ее фиолетовые глаза расширились от удивления: «Мои привычки тоже не изменились. Я отправляюсь с Кериансерай и остальными».
«Даже если это будет стоить тебе жизни?»
Она протянула свой кубок, слабо стукнув им по его чаше. «Мы все умрем, Портиос».
Его имя на ее губах было подобно раскату грома. Опустив глаза, он отпил вино. Тонкое квалинестийское марочное вино обожгло ему язык, но Портиос совсем не почувствовал вкуса. После огня, ни пища, ни напитки больше не пахли правильно и не имели правильного вкуса. Единственным исключением были нектарные вафли, которые дал ему в лесу бог. Вино согрело ему желудок, так что он допил кубок и протянул его для наполнения. Она налила, и, прежде чем он убрал чашу, накрыла его руку своей.
Портиос вздрогнул, но, к радости Эльханы, не отодвинулся. Сквозь перчатки она могла чувствовать лишь кость. Это было все равно, что схватить за руку скелет. Но этот скелет был все еще жив. Без предупреждения, он выпустил оловянный кубок и взял ее за руку, крепко сжав обеими своими руками, и разлитое вино забрызгало ей ноги.
Изрядно за полночь, эльфы покинули Бианост.
Кериан рекомендовала поджечь город, чтобы скрыть любые доказательства того, что здесь было найдено, но местная милиция возражала. Несмотря на плачевное состояние, до которого его довел Олин, Бианост был их домом, и они не могли вынести мысль о его полном уничтожении. Кериан не оставили равнодушными их призывы, но, скорее всего, она бы отклонила их, если бы не Эльхана. Бывшая королева также посоветовала оставить город в покое, хотя и по другой причине. Если они собирались завоевать сердца простых жителей Квалинести, эльфов, людей или кого-то еще, им нужно было продемонстрировать свое превосходство над врагом. Сжечь пустой город — именно так бы и поступили бандиты Самувала.
Кериан согласилась с этой логикой. Усмехнувшись, она сказала, что оставление города нетронутым, скорее всего, задержит их преследователей, которым придется пройтись по всем зданиям в поисках повстанцев.
С телегами, гружеными запасами оружия, эльфы ушли. Гитантас ехал в телеге с грузом, потому что был все еще слишком слаб, чтобы сидеть на коне. Вскоре после того, как его нашли, он свалился с лихорадкой. Один из кагонестийцев Наларина назвал ее лихорадкой истощения, вызванной неделями недостатка или отсутствия пищи, воды или отдыха. Они устроили его как можно удобнее, но он ничего не знал о найденных для него одеялах из шерсти ягненка и мягких подушках. Он сражался с призрачными кочевниками и чудовищами, пока свирепствовала его лихорадка. В моменты прояснения он старался уговорить Львицу вернуться с ним в Кхур, чтобы помочь окруженному Беседующему. Она каждый раз категорически отказывалась. Кериан сказала, что с ней порвали. Гилтас даже не выслушал ее. Он не нуждается в ней и не хочет ее помощи. Ибо все знали, что эльфы были перебиты, а Гилтас — схвачен. Какой смысл был возвращаться в Кхур, если война там была окончена? Будущее их расы было связано с Квалинести, древней родиной. Странная магия доставила ее сюда, когда Орексас начал свое подающее надежды восстание.