На головокружительный насест Гилтаса прибыл Хамарамис. За старым генералом следовала группа молодых воинов. Все были пыльными и загорелыми от солнца и ветра, и все столь же яростно горели жаждой мести. Выражения их лиц вынудили Гилтаса оборвать Хамарамиса прежде, чем тот даже начал говорить.
«Генерал, я не буду выслушивать планы мести. Если у вас есть какие-то другие военные вопросы, которые надо обсудить, я готов слушать».
Лицо Хамарамиса какое-то мгновение дергалось, затем он взорвался: «Сир, что-то нужно делать! Каждый эльф на этой вершине знает, что случилось, и все ждут, что мы нанесем удар во имя правосудия и во имя чести!»
Он говорил как Кериан. Гилтас почувствовал, как огромная усталость наваливается на его конечности. Со всем терпением, какого только смог набраться, он сказал: «Все, чего мы добьемся, еще больше смертей. Найди другой вариант».
Лейтенанты Хамарамиса откровенно кипели от возмущения, но сохраняли молчание.
«Великий Беседующий, наша ситуация стала еще ужаснее. Если мы не пробьем себе путь от этого пика, мы никогда не уйдем отсюда живыми».
Это было абсолютной правдой. По существу, сейчас они были слабее, чем когда взобрались на Сломанный Зуб, и больше не могли оставаться в безопасности бездействия. Кочевники демонстрировали необычную стойкость, держась вне досягаемости и одновременно оставаясь достаточно близко, чтобы угрожать любым силам, что осмелятся спуститься в пустыню. Захват Малого Клыка придал кхурцам новой уверенности и ослабил решимость многих эльфов.
Гилтасу было бы гораздо проще спуститься с воинами с пика, крича: «Давайте умрем, сражаясь!». И так в точности и будет: солдаты умрут в бою, а оставленные позади гражданские погибнут от жары и жажды. Таким образом, закончит существование самая древняя раса в целом мире. Пламя Кит-Канана Сильваноса погаснет.
Глядя на заволоченный дымкой простор кхурской пустыни, Гилтас сжал кулаки. Его лицо застыло от гнева, а выбеленные солнцем брови сурово сдвинулись. Он не позволит этому случиться! Его народ не умрет здесь, по крайней мере, пока он дышит.
Он отвернулся от обрыва. — «Генерал, всегда есть другой путь», — резко сказал он. — «Умереть от голода или погибнуть в бою — не единственные варианты. Найдите мне другой!»
Его приказ наткнулся лишь на пустые взгляды. Он вздернул подбородок. Несмотря на поношенную одежду и спутанные немытые волосы, Гилтас Следопыт внезапно оказался Беседующим до кончиков пальцев.
«Пустите весть», — сказал он, используя терминологию королевского декрета. — «Беседующий с Солнцем и Звездами пройдет среди своих подданных и задаст один вопрос: Как нашей нации убраться с этой скалы?»
Воины были настроены скептически, но отсалютовали своему суверену и поспешили выполнить его приказ.
Когда закат омыл безоблачное небо своим обычным пурпурным и золотым блеском, Гилтас надел лучший из оставшихся нарядов — не кхурский геб, а шелковое платье цвета лесной зелени с узкой желтой тесьмой на шее и запястьях — и придал себе настолько представительный вид, насколько могли позволить расческа и сухая тряпка. Со своими советниками и высокопоставленными воинами по пятам, он отправился говорить со своим народом. Останавливаться у каждой палатки и спального мешка на Сломанном Зубе было бы не практично. Вместо этого, он собирался посетить усеявшие плато общие костры.
Он быстро выяснил, что преобладали мирные настроения. Даже жестоко клейменые Вейя-Лу эльфы отчаянно желали мира.
«Мы обретем его», — поклялся Гилтас, — «в Инас-Вакенти. Проблема в том, как выжить, чтобы добраться туда».
Простые эльфы имели лишь смутные представления о своих врагах. Они видели в кочевниках мародеров, грохочущих с поднятыми мечами на конях по слепящим пескам. Политика Кхура, религия пустынных племен и вмешательство мага-ренегата Фитеруса не были общеизвестными. Многие эльфы, когда их король спрашивал, как лучше спасти нацию, говорили: «Великий Беседующий, не могли бы мы поговорить с этими людьми?». Хан Кхура пять лет позволял эльфам жить у стен его столицы в обмен на сталь и торговые товары. Несомненно, всемирно известные своим красноречием эльфийские дипломаты могли бы договориться о проходе в эту долину.
Это была идея, которую Гилтас обещал рассмотреть. Никто не пытался поговорить с кочевниками с момента отбытия из Кхуриноста. Кхурская ярость была такой неистовой и такой необъяснимой, что никто со стороны эльфов не рассматривал возможность поговорить с ними. Возможно, настало время изменить это.