Несмотря на намерение Гилтаса немедленно поговорить с Вапой, Планчет, умело поддержанный целителем Трусанаром, убедил его подождать до утра. Он вернулся в свое маленькое убежище, погрузившись в спокойный сон, вызванный прописанным Трусанаром лекарством, и проспал почти двенадцать часов. Проснувшись днем, он впервые за много месяцев почувствовал себя лучше. По крайней мере, он бы не опозорился еще одним падением.
С самого начала Гилтас поверил в искренность предложения Вапы помочь. Его советников требовалось убедить. Он созвал их группу у подножья каменной пирамиды, намереваясь сигнализировать находившемуся на Резце Таранасу, как только будет готов план эльфийского отбытия. Планчет, особенно скептический, неоднократно расспрашивал Вапу о смене им лояльности.
Вапа объяснил в своей неподражаемой манере: «Больному человеку требуется лекарство. Здоровому человеку — не требуется. Дай здоровому человеку конкретное лекарство, и ты можешь убить его. Откажи больному в лекарстве, и он может умереть».
«Что это значит?»
«Я не люблю чужеземцев, которые селятся в моей стране». — Бледные глаза Вапы сверкнули в их сторону. — «Но еще меньше мне нравится то, что их присутствие сделало с моим народом. Чем скорее вы все уйдете, тем счастливее мы будем».
«Этот урок тебе нужно преподать своим вождям».
Вапу не волновала холодность Планчета. Он пожал плечами. — «Увы, Вейядан уже поздно давать уроки. Она больше не думает и не видит четкие границы правды, лишь единственную перспективу мести. Но мир и безупречность не могут быть куплены кровью. В каждом из нас существует созидатель, и не к рабству мы стремимся. А кровь, однажды пролитая, лишь вызывает новую кровь, пока больше не останется».
Гилтас позволил дискуссии длиться лишь еще несколько минут. Посредством зеркал, они просигналили Таранасу, что уходят. Вскоре последовал ответ Таранаса. Он собрал и сберег каждую каплю воды, которую только смог, на подобный случай. Его подопечные будут готовы, когда Беседующий придет, чтобы увести их.
Оставался один серьезный вопрос. Кочевники все время следили за эльфами. Обзор Сломанного Зуба для них был не идеальным, но они бы не пропустили исход такой толпы. Решение предложил Планчет. Кто-то должен остаться, чтобы поддерживать костры, создавать шум и показываться наверху плато.
Хамарамис с Беседующим согласились, но задумались, кто вызовется добровольцем для такой задачи. У тех, кто останется, будет отличный шанс попасть в руки кочевников.
«У меня есть группа более чем готовых». — Планчет постучал пальцем по тыльной стороне левой руки, жест, мгновенно понятый всеми: он имел в виду клейменных кочевниками эльфов-мужчин.
«Сколько добровольцев?» — спросил Хамарамис.
«Все они».
Гилтас задрожал. Не болезнь вызвала его реакцию. Сотни эльфов были жестоко изувечены, их левые руки стали практически бесполезными. Когда им представился случай помочь своему народу, все сделали шаг вперед.
«Им не нужно всем оставаться», — сказал Хамарамис. — «Для отвлечения внимания достаточно двух сотен».
«И меня», — сказал Планчет.
Гилтас покачал головой. — «Нет. Ты слишком ценен для меня, и для нации».
«Более ценен, чем любой из остающихся?»
Да! Хотел крикнуть Гилтас, но не сделал этого. Хамарамис с Планчетом немного поспорили. Старый генерал согласился, что требовался руководитель, но сказал, что справится любой младший офицер. Планчет упрямо настаивал, что не нужно было приказывать молодому воину взяться за задачу, на которую он вызвался добровольцем сам. Наконец, Хамарамис сдался и утопал, излучая раздражение. Планчет повернулся к своему королю.
«Великий Беседующий, окажи мне эту милость».
Планчет был рядом с Гилтасом с тех дней, когда тот был так называемым Королем-Марионеткой в Квалиносте. Камердинера-телохранителя, чтобы служить ее сыну, тщательно выбрала мать Гилтаса, Лораланталаса. В его биографии была служба темному эльфу Портиосу. В течение всей оккупации, исхода и бесчисленных сражений Планчет всегда был тут, твердый центр в бурной жизни Гилтаса. Еще до отдаления от Кериансерай, молодой король полагался на мудрые советы Планчета, его решительную поддержку. Как мог Гилтас позволить ему пожертвовать собой? Как мог он отказать?
С тяжелым сердцем, Гилтас выполнил его просьбу, но сурово сказал: «Поклянись домом своих предков, что ты спасешься и найдешь, как снова присоединиться к нам. Клянись, Планчет!»
Неожиданно, Планчет опустился на колено. Он дал клятву. Гилтас на мгновение положил руку на склоненную голову своего друга, к его горлу подкатил комок.