Воздух разорвал крик. Они не слышали звона мечей, щелчков тетивы, лишь этот единственный внезапный прочувствованный крик. Человек или эльф?
В ночи поднялся хор криков. Этот шум сопровождался лязгом клинков. Кериан подняла свой меч, и остальные эльфы последовали за ней. Несмотря на колотящиеся сердца, они двинулись вперед легким галопом. Ни один всадник в здравом уме не будет мчаться галопом в такой темноте, с пригодным проходом, ограниченным узкой тропинкой в предательской трясине.
Они свернули за изгиб тропы и увидели разбросанные тела. Кериан свесилась до земли. Первое тело и в самом деле принадлежало одному из ее спешившихся товарищей. Его шея была сломана. Кто-то невероятно сильный задушил его. Его меч лежал в вытянутой руке, на стали не было ни следа крови.
Опустившись на колено у следующего трупа, Кериан перекатила его и вскочила на ноги. Повернувшись к Самару, она вытянула руку в сторону трупа и спросила: «Я сошла с ума? Мне мерещится?»
Самар подъехал ближе. Он отшатнулся. — «Нет! Это Джаланарис! Мы похоронили его вчера!»
Мертвец был одним из эльфов, которые упали и скончались от удушья во время перехода через Расселину. Как он здесь очутился?
Мертвыми лежали восемь эльфов. Половина были спешившимися всадниками, которых привели с собой Самар и Кериан. Остальная половина была их товарищами, умершими на марше через Расселину. Все задохнулись.
Пронзительный свист заставил Кериан запрыгнуть обратно в седло. Она знала этот зов. Это Гитантас был в беде. Отбросив осторожность, она галопом понеслась по тропе, Самар с остальными следовали за ней по пятам.
За пузырящейся лужей слизи полным ходом шла рукопашная схватка. Остатки спешившихся гвардейцев стояли кругом, лицом наружу, вытянув мечи. К ним медленно, но неумолимо приближались бледные фигуры в потеках грязи. Гвардеец позади Самара наложил и выпустил стрелу, отправив снаряд в шею одной из крадущихся фигур. Та пошатнулась от попадания, но не остановилась. Она продолжила идти с абсурдно торчащей стрелой.
«Нежить!» — крикнул Самар. — «Наши собственные братья пытаются убить нас!»
Отряд Гитантаса рубил ходячие трупы, нанося ужасные раны мертвой плоти, но ожившие эльфы просто продолжали приближаться. Весь ужас их существования читался у них на лицах. У некоторых были открыты глаза; другие шли с непогрешимой точностью, хотя оба глаза были закрыты или залеплены грязью. Воины Самара снова и снова разили их стрелами, но безрезультатно. У них не было оружия, так как никого не похоронили с ним, но они хватали любого живого эльфа, до которого только дотягивались. Находя живого врага, они вцеплялись в него такой железной хваткой, что лишь расчленение останавливало их. Даже с отрубленными одна за другой конечностями проклятые трупы извивались и двигались.
Ходячих мертвецов было пятнадцать. С подкреплением Самара эльфы быстро разделались с ними, но Гитантас не позволил воинам уничтожать тела. Он пояснил, почему.
«Они лежали и поджидали нас. Сперва, наши парни не дрались. Мы думали, что сделали ужасную ошибку — похоронили товарищей, которые все еще были живы. Затем они напали! Они задушили четверых из нас, прежде чем мы поняли, что происходит. Как только воскресший убивал свою жертву, он, наконец, падал замертво».
Гитантас сказал, что боится, что проклятие может работать и в обратную сторону, что если уничтожить нежить, то ее планировавшаяся жертва также умрет.
У разглядывавшей все еще извивавшиеся торсы и конечности Кериан не было желания проверять его теорию. Она размышляла, было ли это нападение ужасным побочным продуктом Налис Арен, или против эльфов сработало вражеское заклинание. Самару было все равно. Он приказал разбросать расчлененную нежить, чтобы эти трупы больше не создавали им неприятностей.
Его слова подбросили Кериан идею. Она сказала Гитантасу найти себе коня; они отправлялись в путь.
«Куда ты направляешься?» — спросил Самар.
«Если нам создали неприятности наши собственные мертвецы, мне любопытно, как там дела у армии Грейдена позади нас».
«Стоящий вопрос, но не увлекайся в своем поиске. Орексас тебя ждать не станет».
Его предупреждение закончилось ворчанием. Отделенная рука подползла по болотистой почве и вцепилась в лодыжку Самару. Он освободился пинком, зашвырнув ее далеко в трясину. Гитантас принялся возражать против подобной грубости. Кериан велела молодому воину седлать коня.