Он расположился в самом сердце города. Солидное, но не подавляющее здание из красного кирпича. Поздняя викторианская архитектура, высокие окна и скромная каменная кладка.
Я не считаю его древним — скорее, забытым временем. Эти стены помнят послевоенные годы. Студенческие волнения шестидесятых, когда казалось, что мир можно изменить. Теперь же они просто стоят, слегка потрёпанные, но всё ещё крепкие.
Над центральным входом — башня с часами. Они вечно отстают на несколько минут, будто само время здесь не решается идти вперёд.
Подойдя к воротам, я непроизвольно замерла перед толпой студентов — такие живые, шумные, чуждые. Кто-то заливисто смеётся, кто-то, прикрыв ладонью от дождя пламя зажигалки, затягивается сигаретой. Громкая музыка доносится из переносных колонок. Девушки в дорогих куртках оживлённо делятся сплетнями, парни с горящими глазами спорят о предстоящей вечеринке.
Парковка перед университетом всегда блестит, как витрина дорогого автосалона. Машины стоят плотным рядом, все новые и ухоженные. Многие студенты приезжает на личном авто, будто это не средство передвижения, а обязательный атрибут.
Невольно мои пальцы впились в учебник, оставляя на обложке едва заметные вмятины. Я… тоже мечтала приехать на машине. Но не для показухи — просто чтобы не встречать никого по дороге.
Отцу едва хватало денег на содержание ржавого «Форда», потому о второй машине не могло быть и речи. А тем временем, капли дождя барабанили по моему промокшему зонту, насмешливо отстукивая: «ты — не они». И эта простая истина висела в воздухе, осязаемая, как влажный холод.
Я протиснулась сквозь пеструю толпу — смех, духи, случайные толчки локтями — и наконец оказалась перед главным входом.
Сердце забилось чаще, словно оно ещё живо в груди, пыталось вырваться наружу, напуганное собственным ритмом. Эти двери… они всегда казались мне огромными, как врата в чужой мир, где я — незваный гость.
Убрала зонт — капли дождя скатились по рукаву. Пальцы закопошились в сумке, нащупывая спасительный плеер. Он — мой последний щит, последний способ отгородиться.
Наушники в уши. Громче. Еще громче.
Музыка взорвалась в висках, заглушая всё: и шепот за спиной, и ядовитые фразы, и этот пронзительный звон собственной неуверенности.
Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была четкой, ясной — в отличие от всего остального.
И шагнула вперед.
Дверь поддалась с тихим скрипом, словно нехотя пропуская меня.
Нескончаемый визуальный шум стоял в этих стенах оглушая мой собственный взор. Ноги подкашивались, будто шли по палубе во время шторма. Всё вокруг — этот искусственный хаос кампуса — казалось постановкой, где каждый играл свою роль, кроме меня.
Бумажка.
Прилетела со свистом, задев плечо, как маленькое, но унизительное оскорбление. Потом ещё одна. Главное — не моргнуть. Не дать им понять, что это хоть как-то трогает.
Я прикусила губу до боли, продолжая идти, будто ничего не происходит.
Будто я не замечаю.
Будто мне всё равно.
Местные хулиганы всегда орали громче всех — их голоса, хриплые от дешёвого пива и бессмысленной злости, разрывали воздух, как тупой нож. Но футбольная команда была хуже. От них несло едким потом, дезодорантом, который уже сдался, и той особой мужской бравадой, что воняет, как подгоревшее мясо. Они заполняли коридоры своими раздутыми плечами и ещё более раздутыми амбициями, оставляя ровно ноль места для тех, кто не хочет к ним прилипнуть. Приходилось прижиматься к стене, буквально стираясь в пыль, лишь бы не коснуться их липкой одежды.
Внезапно я увидела его. Дэмиен. Мой… бывший. Теперь — совершенно чужой человек.
Он шагал уверенно, его новая девушка болтала что-то громко, звонко смеясь и держа его за руку. Она была такой... яркой. Совсем не такой, как я.
Я невольно замедлила шаг, наблюдая, как они проходят мимо. Он сильно изменился с тех пор — модный свитер, новая короткая стрижка. Даже его запах был другим — теперь это был какой-то другой парфюм, а не знакомый аромат его кожи, который я так хорошо помнила.
Раньше мы вместе ходили по этому коридору. Он тогда шептал мне глупые шутки, от которых я переставала замечать окружающих людей. Теперь он даже не посмотрел в мою сторону. А я... я смотрела. Зачем? Чего я ждала? Может быть, случайного взгляда? Намека на то, что он еще помнит?
Всё же нет. Они прошли мимо, растворившись в толпе, оставив меня стоять с вопросом, который я задавала себе уже в сотый раз: когда же я наконец перестану оглядываться назад?