Профессор Лисандра Мордред никогда не кричала. Она размышляла, её голос звучал ровно, как этот мягкий свет из окон. Никто не оглядывался на меня с вопросом в глазах, не шептался за спиной. Здесь мое одиночество не требовало объяснений — оно просто было, как эти трещины на стенах, как пыль на подоконниках.
Философия оказалась единственным местом, где можно было жить, не извиняясь за свое существование. Где пустота внутри не считалась недостатком, а лишь еще одним способом бытия. Я закрыла глаза, впервые за день чувствуя, что могу просто быть — без масок, без защиты, без боли.
В соседнем ряду, склонившись над конспектами, сидела Диана Мордред. На первый взгляд — типичная примерная студентка: аккуратные записи, внимательный взгляд, скромная одежда нейтральных тонов. Но при ближайшем рассмотрении в ней угадывалось что-то... знакомое. Та же бледность, такие же тёмно-алые глаза, они выдавали в ней родственную душу. Мои пальцы непроизвольно сжали ручку — сколько раз я ловила на себе такие же косые взгляды из-за своего необычного цвета глаз?
Золотистые волосы, собранные в небрежный хвост, обрамляли резкие, почти графичные черты лица. Простой свитер и юбка до колен не привлекали внимания, если не считать странный кулон — стеклянный пузырек с темно-бордовой жидкостью, мерцавшей при каждом движении.
Диана ловила мой взгляд и на мгновение задерживала его, в уголках ее губ играла едва уловимая улыбка — словно она знала что-то, чего не знал никто другой в этой аудитории. Потом снова опускала глаза к тетради, оставляя меня гадать: что скрывается за этим спокойным фасадом?
А в нескольких рядах от меня… сидел Винсент. Мы поступили в одно время на один и тот же факультет. Он никогда не оглядывался, по этому не замечал меня. Казалось, он существовал в своем собственном измерении — том, где не было места для случайных взглядов или мимолетных знакомств.
Даже в душном кабинете, он не снимал своих круглых очков, искажавшими его взгляд. Его шляпа по-прежнему сидела на голове, отбрасывая тень на лицо. Он развалился на стуле с непринужденностью человека, которому нечего доказывать, закинув руки за голову. Его пальцы слегка постукивали в такт мелодии, которую он тихо напевал себе под нос — что-то с деревенским мотивом, кантри, будто звучащее из далекого прошлого.
Мой взгляд застрял на его непринуждённой позе, на этом странном спокойствии, которое, казалось, обволакивало его, как второй плащ. Как просто для некоторых — существовать, не прячась, не извиняясь за каждый вздох...
Но воздух в классе внезапно сгустился.
Он почувствовал.
Не повернулся. Не изменил позы. Но пальцы, до этого лениво постукивавшие по спинке стула, замерли. Шляпа слегка наклонилась — всего на градус, но достаточно, чтобы тень сдвинулась, открыв резкую линию скулы. Его глаза — ядовито-зелёные, как свет сквозь бутылочное стекло, — нашли меня сквозь толстые линзы очков.
Этим взглядом он заглянул глубоко в мою душу...
Автор приостановил выкладку новых эпизодов