Незадолго до отправления выяснилось, что некоторые продукты для кухни поставили с перебитым сроком годности и по поддельным документам, пришлось срочно менять поставщика и договариваться о доставке свежих продуктов. Подобный случай был впервые на «Князе Игоре», но шеф-повар Меликян Карен Робертович был человеком находчивым и имел множество контактов с компаниями снабжавшими провизией курортный общепит. Проблему удалось решить быстро, не задерживая отправку судна, а разбираться с мошенниками оставили юристам круизной фирмы.
Вадим Дмитриевич услугами портовых лоцманов не пользовался, потому, как уже не первый год ходил по знакомому маршруту, но у местных чиновников поменялись инструкции и в это отплытие своего специалиста Зорину буквально навязали. Капитан был не против, пока не увидел лоцмана в работе. Прибывший судоводитель был человеком в возрасте, но квалификацией явно недостаточной для управления таким судном как круизный лайнер. Мало того, что он опоздал к назначенному времени, чего Зорин терпеть не мог, так еще и устроил скандал с обещанием пожаловаться всему морскому руководству, вплоть до министра, когда капитан приказал выпроводить его с капитанского мостка до лоцманского катера.
И в перерывах между ЧП, руганью со службой снабжения, которая заключила договор с непроверенной компанией, переговорами с портовыми бюрократами, во время которых Зорин едва сдерживал нецензурную морскую терминологию, ему приходилось с доброжелательной улыбкой выходить к пассажирам, чувствуя себя при этом второсортным конферансье.
Побыть в тишине он смог только поздно вечером, в своем любимом кресле в укромном уголке, куда не совался никто из команды, поскольку людей склонных к суициду в экипаж не брали.
Капитан уже успокоился и собрался уходить, как вдруг появилась вездесущая девушка-фотограф. Легким шагом, освещенная лишь звездами и луной она прошла мимо него и остановилась у поручней. Он узнал ее, и узнал бы даже в полной темноте, как будто у него был внутренний радар настроенный строго на эту девушку.
Зорин не понимал, чем она выделяется для него из остальных женщин на корабле, среди персонала было много вполне красивых барышень, но лишь ее тонкую фигурку он неосознанно выискивал взглядом среди множества людей.
Поначалу он думал, что это чувство неловкости после постельной сцены из сновидения с ее участием, но сейчас, в отдалении от шумной толпы он прислушался к себе и понял, что первый же взгляд на улыбчивую блондинку запустил внутри какую-то сложную, возможно химическую реакцию, которую Вадим не мог остановить. Да и не хотел, ему нравились эти яркие эмоции, нравилось ощущать себя живым – давно забытое для него чувство.
А сейчас, главная героиня его неприличного сна стояла возле перил, подставив под лунный свет лицо, прикрыв глаза от удовольствия и что самое возмутительное абсолютно его не замечала.
И будто назло Зорину и его непозволительным мыслям девушка тихо засмеялась, заставив вибрировать мелкой дрожью что-то в левой части груди сурового капитана.
Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь унять охватившее его волнение. А незваная гостья обернулась и испугано вскрикнула.
- Не нужно кричать, я тоже не ожидал вас здесь увидеть, - в своеобразной манере успокоил девушку Зорин.
- Извините, я не подумала, что здесь кто-то может быть, - в полумраке голос девушки звучал как очень приятная мужскому слуху мелодия.
- А здесь никого кроме меня и не бывает.
Зорин подошел и облокотился на перила рядом с Никой. Крупный капитан заполнил собой почти все пространство справа от девушки, но никакого дискомфорта она не ощутила, наоборот, с ним стало как будто уютнее.
Между мужчиной и женщиной было не меньше метра, но они оба чувствовали тепло друг друга и по их коже побежали одинаковые мурашки, вызвав разную реакцию на них. Ника смутилась и, несмотря на то, что было темно и капитан не мог увидеть румянец на ее щеках, все равно слегка тряхнула головой, чтобы волосы немного скрыли лицо. А Зорин был удивлен, он и не подозревал, что способен так реагировать на присутствие женщины.
Девушка украдкой поглядывала на капитана, бледный свет освещал мужчину, он уже переоделся и был в уже знакомом Нике капитанском костюме. Она скользнула взглядом по загорелой коже под расстегнутой на несколько пуговиц рубашкой, и тут же отвернулась, боясь выдать свой интерес.
Зорин не замечал волнения девушки, он вдыхал нежный аромат цветов и думал: «Чем же еще может пахнуть Цветочкина, как не цветами». Ему нравилось, он едва подавил в себе желание подойти ближе, вместо этого, как можно холоднее спросил: