Ника в это время играла свою роль на сцене. Она выглядела слегка рассеянной и не вполне естественно себя вела, но, на ее удивление, окружающие даже не догадывались о том, что у девушки внутри душа рвется на части. Напротив, Валентин Эдуардович пришел в восторг от ее игры, щедро осыпав девушку цветистыми комплементами.
В конце спектакля растроганный до слез режиссер поцеловал Нике руку и поблагодарил ее за прекрасно отработанную репетицию. В ответ у нее даже получилась искренняя, хоть и немного грустная улыбка.
Здесь же возле сцены, с аппаратурой возился Павлик, он с интересом следил за спектаклем, но в отличие от Валентина Эдуардовича, ему не нравилось, с какой горечью и надрывом Ника играла свою роль. Он все больше хмурился, наблюдая за девушкой, и когда она уже направилась на выход, подошел к ней.
- Ника, извини, если лезу не в свое дело. У тебя все нормально?
Ника, растянув губы в дружелюбной улыбке, ответила:
- Все хорошо, - и прошла мимо, оставив программиста растеряно смотреть ей вслед.
Ника вернулась в каюту, поговорила по телефону с домашними, но если для разговора с сестрой ей еще хватило силы воли жизнерадостно пересказывать события дня, то разговор с сыном просто выкачал из нее всю энергию и, нажав отбой, она опустошенная упала на кровать.
Алена тоже была в каюте, занималась своими делами, поначалу она не обращала внимания на Нику, но заметив застывший взгляд в потолок все же спросила:
- Ника что с тобой?
- Все хорошо, - безжизненным голосом ответила девушка, после чего села притянув к себе маленький столик, который использовала для работы и попыталась включить ноутбук. Получалось у нее плохо, руки заметно дрожали, и она никак не могла попасть штекером в разъем для зарядного устройства.
Алена отложила свои дела и осторожно подсела к Нике. Аккуратно взяла в свои ладони ее дрожащие руки и снова спросила:
- Ника что случилось?
- Все хорошо, - как попугай повторила девушка, продолжая пытаться подключить ноутбук к заряднику, не замечая рук Алены.
Алена же игнорируя слабые движения Ники, осторожно ее обняла, поместив голову на своем плече.
- Ника, - прошептала она, - что произошло?
В ответ девушка разрыдалась, судорожно вцепившись в соседку. Алена долго поглаживала Нику по голове, утешая как ребенка, когда она немного выплакалась, также ласково спросила:
- Почему ты плачешь?
- Потому что я не терминатор, - загадочно ответила Ника.
- Ну, знаешь, я тоже не терминатор, однако не плачу же, - улыбнулась Алена.
Ника уже почти успокоилась и только судорожно вздыхала. Алена сидела рядом, всем своим видом давая понять, что пока не узнает в чем дело, от девушки не отстанет.
И Ника начала свой рассказ. Она рассказала и про нападение в лифте, и про необоснованное обвинение управляющего, и про сегодняшнюю встречу с Волгиным на лестнице. Не рассказала только про капитана.
Алена молча выслушала, с жалостью глядя на Нику. Когда девушка выговорилась, Алена снова обняла ее.
- Тебе нужно было сразу мне обо всем рассказать.
- Зачем тебе мои проблемы, - все еще всхлипывая, ответила Ника.
- Не высокого ты обо мне мнения, - обиделась Алена.
- Не в этом дело, - извиняюще улыбнулась Ника, - просто я сама справлюсь.
- Я вижу, как ты справляешься. Ладно, - подытожила Алена, - разберемся с твоими обидчиками.
- Не надо, - резко выпрямилась Ника, - не хочу я никаких разбирательств.
- Не хочешь, как хочешь, - успокоила Нику Алена, - пошли лучше на кухню, чай попьем.
- Пошли, - радостно отозвалась Ника, - расскажешь о себе?
- Да уж, Цветочкина, тебе палец в рот не клади, - обреченно вздохнула Алена, - так и быть что-нибудь расскажу.
И Алена непривычно много рассказала о себе, о своей семье и профессии, попутно незаметно выспросив у Ники имена и описание внешности обидевших ее мажоров.
Глава 17.
Вечер для Вадима пролетел как в тумане, уже ночью в каюте в его мыслях вновь вспыхнул образ девушки покрасневшей под взглядом Волгина. Вспомнил, как она испугалась, покрылась пятнами от стыда и не смела поднять на него взгляд. И он опять почувствовал, как темное чувство снова затопило его разум и больно сжало сердце. Даже когда он узнал об измене бывшей жены, он не ощущал себя таким преданным и обманутым как сейчас.
- Ну, хоть краснеть не разучилась, - зло прошептал он, - подстилка.