В эту секунду Ника волновалась не одна, в тени зрительного зала ее выход с нетерпением и трепетом ждал Вадим. Он знал, что Ника в этот вечер будет играть на сцене, Анжелика Геннадьевна мельком обмолвилась об этом, не подозревая, какую бурю эмоций вызовет в душе капитана.
Он до последней минуты сомневался, стоит ли идти на спектакль или смалодушничать и, сославшись на «капитанские дела» пропустить премьеру. Тем более проблем хватало, одни только разбирательства с выходкой свихнувшихся мажоров, чего стоили.
Но дебоширы высажены на берег, владелец компании совместно с родителями пьяниц замяли дело. И рассудив, капитан решил, что пора уже вскрыть ноющий нарыв и внимательно рассмотреть объект своего беспокойства. Он знал, что слишком сложно скрыть порочность и понадеялся на то, что во время спектакля гнилая натура этой внешне милой девушки как-то проявит себя. А если он своими глазами увидит, пусть со стороны, истинное лицо этой особы, то его страсть утихнет.
Ника вышла на сцену, а Зорин осознал, что никогда еще так не ошибался. Он ждал увидеть в жестах и манерах девушки распущенность, а увидел достоинство и ранимость. Каждым словом, каждым движением Ника опаляла и клеймила душу капитана, и он все больше понимал, что она уже въелась в его кровь, залезла к нему под кожу. От этой страсти не избавиться.
После спектакля Вадим был злой как черт.
Глава 22.
Был поздний вечер, когда Зорин по внутреннему телефону позвонил арт-директору и попросил ее зайти к нему в каюту. Встревоженная Анжелика Геннадьевна через несколько минут была у него.
- У меня есть принеприятнейшее известие, - капитан взял Анжелику за руки, усадил на диван и продолжил:
- Я разговаривал с владельцем, он решил разнообразить наш быт, - невесело усмехнулся Вадим, - и ввести новую должность на корабле. Директор круиза, - тяжело вздохнул, - им будет его сынок Борис Быков.
- О, нет, - протяжно простонала Анжелика, - прошлого раза недостаточно было? Проще со стадом обезьян работать, чем с этим смазливым выродком.
Вадим нервно забегал по кабинету.
- Анжелика, Борисыч по тому и отправляет Борьку к нам, якобы на перевоспитание, барину, видите ли, понравилось, что я его сынка в прошлый раз двое суток в карцере продержал.
- И поэтому его надо обязательно руководителем ставить?
- Главным здесь все равно остаюсь я, - Вадим говорил тихо с нажимом, - будет нужно - весь сезон в карцере проторчит.
- Ох, не знаю, все неплохо начиналось. Круиз в разгаре и вот такой нежданчик от Быкова.
- Не переживай Лика, я тебя в любом случае в обиду никому не дам.
- Да мне то что, я женщина взрослая, еще раз сунется опять по роже получит, зря я, что ли семь лет греблей на байдарках занималась. Я о своих подопечных переживаю, среди них есть очень хорошенькие девочки, фотограф наш, например.
Вадим резко остановился и зло сказал:
- Актриса она неплохая, с этим не поспоришь. Но зря ты переживаешь из-за нее, эта точно не пропадет. Сама под барчонка ляжет, - последние слова Зорин выдавил сквозь зубы.
- Почему ты так о ней говоришь? Очень хорошая девушка, ничего подобного я за ней не замечала, - Лика возмущенно смотрела на капитана.
- А с того что твоя «девочка» уже приставала к одному из пассажиров, заметь, к почти женатому. Мне едва удалось это дело замять, – Вадим снова забегал по каюте.
Лика встала, поймала бегающего капитана за плечи и строго посмотрела в глаза, благо рост женщины позволял.
- А теперь спокойно все мне расскажи, со всеми подробностями.
Капитан выдохнул, махнул Анжелике, чтобы она села на диван, а сам пододвинул напротив нее кресло и уселся в него, сцепив на коленях ладони.
- С неделю назад ко мне пришел Волгин и рассказал о ЧП. Поступила жалоба одной из пассажирок вап-каюты на Цветочкину, которая приставала к ее жениху. Дело было в лифте, Цветочкина полезла к мужчине с недвусмысленным предложением, а на этаже их обнимающихся застукала невеста, и потащила всех к управляющему. Тот успокоил женщину и не дал делу хода, а после сообщил мне.
- Подожди-ка, пассажиры вип-кают… Это не тот мужик, который допился до белой горячки и убегая от чертей спрыгнул за борт?
Зорин задумался.
- Возможно.
- И к нему приставала Ника? – Анжелика смотрела на своего приятеля как на слабоумного, и капитан, чувствуя как наливается краской его лицо осознал, что он слабоумный и есть.