В то время, когда Вадим пытался найти в списках Васю, Ваня вместе с мамой и Аленой собирались в детский клуб.
Ваня уже давно готовый, с задумчивым видом посмотрел на свою бейсболку и сказал:
- Мама, а купи мне, пожалуйста, новую кепку,- чуть задумался, - белую.
- Зачем, Вань, эта же твоя любимая? – удивилась мама.
- Белую хочу, - упрямо настаивал ребенок.
- А завтра зеленую захочешь?
- Нет мам, просто эта – палевная, - ребенок решил раскрыть часть правды.
На своей кровати прыснула от смеха Алена. Ника же пораженно слушала сына, не понимая, откуда он берет такие словечки.
- Понимаешь, я в своей кепке сильно выделяюсь из толпы, - терпеливо объяснял ребенок, - потому что все в белых или голубых. А я в желтой, это - палево.
- Пооонятно, - Ника перевела взгляд на улыбающуюся Алену, - ты не знаешь, сейчас сувенирный ларек уже работает?
- Навряд ли, но у меня есть классная бейсболка с символикой детского клуба.
- Круто, - воскликнул мальчишка, и перепрыгнул на кровать Алены.
И девушки вместе с нахаленком в новой белой кепке отправились в клуб, где Ника оставила Ваню с Аленой и поспешила работать.
Капитану же не давали покоя мысли о маленьком хулигане и он вспомнил про детский клуб, была большая вероятность, что наглый мальчишка днем находится там. Зорин направился проверить свое предположение.
Он пришел в самый разгар творческих занятий с малышами. В этот день они мастерили деревянные кораблики. Алена и Марина раздали им заготовки, и дети собирали из них маленькие лодочки. И ребята, и их воспитатели были так увлечены этим занятием, что даже не заметили Вадима Дмитриевича, неслышно вошедшего в детские комнаты. Он посмотрел издали на малышню, они все показались ему на одно лицо, попробовал вычислить мальчишку по одежде и кепке, но опять безрезультатно. Не было ни одного ребенка в желтом головном уборе. Вадим даже прямо глядя на Ваню, не смог узнать в этом милом ангелочке, того борзого чертенка, каким он предстал перед капитаном пару часов назад. Капитан потоптался еще с минуту и также тихо ушел, не привлекая к себе внимания.
Оставался последний способ вычислить личность маленького преступника, это просмотр камер видео наблюдения. Но этот долгий процесс Зорин оставил на потом, поскольку сейчас нужно было вернуться к своим обязанностям капитана.
А Ваня в это время спокойно продолжал мастерить кораблик для мамы.
Глава 28.
Капитан весь день был занят навалившимися делами, больше всего хлопот ему доставил управляющий судовым отелем. Страх перед увольнением сильно изменил поведение Константина Сергеевича, и всегда любезный с гостями человек, превратился в истеричного неадеквата, который срывался на всех вокруг.
Вадиму Дмитриевичу пришлось вмешаться и жестко осадить распсиховавшегося Волгина. Больше никаких вторых шансов, капитан распорядился передать полномочия управляющего одному из замов, и по прибытии в большой порт высадить Волгина с вещами на берег. На Константина Сергеевича было жалко смотреть, он даже всплакнул от такой несправедливости, и капитан смягчился, обещал замолвить словечко перед Быковым и помочь горе-управляющему найти достойную работу в другом месте.
Вадим Дмитриевич смог освободиться только под вечер, сразу вспомнив о том, что собирался найти мальчишку по записям с камер видео наблюдения, и отправился в подсобку к охранникам. Там он не стал привлекать к поискам сотрудников службы безопасности, решив, что это его личная «война». Он помнил время и место, когда от него удрал мальчишка и довольно быстро нашел видео этого момента. Он отчетливо увидел комнату, куда прошмыгнул ребенок и с удивлением понял, что это каюта сотрудников младшего персонала. У него не составило труда выяснить номер каюты.
«История становится все интереснее и интереснее», - думал Зорин, отправляясь к комнате потенциальных нарушителей. Кто бы там не проживал, капитан был однозначно уверен: персоналу детей на корабль приводить было запрещено.
Он подошел к нужной каюте, негромко постучал и, не дождавшись ответа, повернул ручку двери. Она оказалась не заперта, и Вадим Дмитриевич с самым суровым видом шагнул внутрь.
И замер, забыв как дышать. В небольшой комнате, на узкой кровати, освещенные мягким светом от детского ночника в виде пингвинчика, безмятежно спали девушка-фотограф и маленький источник его утренних неприятностей. Мама и сынок были одеты в похожие пижамные шорты и футболки, только у мальчика по пижаме гулял Губка Боб, а у Ники с розовых облаков смотрели мультяшные единороги. Мальчишка вольготно разложился, раскинув руки и ноги по всей кровати, и даже частично на маме, наподобие морской звезды, мягко устроившись на единственной подушке. А Ника лежала, свернувшись в клубочек, как котенок, больше на двух приставленных стульях, накрытых для мягкости одеялом, чем на кровати, положив под голову свою ладонь.