- Капитан, - тоже тихо спросил Ваня, - а ты теперь мой друг?
Вадим посмотрел в голубые пытливые глаза ребенка, и уже серьезно ответил:
- Друг.
- Круто! – засиял мальчик, и довольно улыбаясь, продолжил рассматривать море.
Глава 32.
Волгин готовится к высадке в порт, вчера он пил и буянил, но сегодня уже собрал чемоданы и был готов попрощаться с «Князем Игорем» навсегда. Он шел по коридорам корабля, встречая притворно сочувственные взгляды персонала.
- Ах, Константин Сергеевич ну как же так? Как же так? – трагично вздыхала ему вслед самая возрастная уборщица тетя Валя.
Но он не мог уйти, не сказав напоследок Анжелике Геннадьевне все, что в нем накипело.
Константин Сергеевич застал госпожу Линник в своем кабинете одну, за работой с документами.
Едва войдя в комнату, он ударил по столу и скинул все, что на нем находилось: бумаги, ноутбук, канцелярские принадлежности. Часть документов полетела в Анжелику. Она вскочила с кресла и, в полном шоке от происходящего, воскликнула:
- Волгин, ты совсем с ума сошел!?
Бывший управляющий яростно зашипел на арт-директора:
- Добилась своего, ледяная стерва! Но знай, я этого тебе не забуду, по всей Быковской империи разнесу, каким местом ты себе эту должность заработала. Только строишь из себя королеву фригидную, а на самом деле - девка продажная, да еще и не первой свежести.
- Прекрати! Ты сам не понимаешь, что ты несешь! – пыталась остановить поток льющейся на нее грязи Анжелика, от потрясения у нее даже не получалось крикнуть во весь голос, и слова получились глухими.
А Волгин все не унимался, его голос звучал все громче и истеричнее:
- Что я несу? Думаешь здесь хоть кто-то не знает, что ты спишь с капитаном? И от этого чувствуешь себя хозяйкой лайнера! Делаешь что хочешь, любое финансирование для тебя! Твой любовник исполняет все твои...
Константин Сергеевич не смог договорить фразу из-за крепкой руки, которая схватила его за шкирку. Его застегнутая на все пуговицы рубашка вместе с дорогим галстуком натянулись, прекращая поток воздуха в Волгина и поток брани из него.
Потом эта же рука развернула задыхающегося крикуна, и Волгин увидел, как вторая такая же огромная рука вначале отлетела от него на большое расстояние, а потом, сжавшись в кулак, стремительно стала приближаться, а с ней и смерть бывшему управляющему.
- Павлик не надо, ради Бога! – взмолилась Анжелика, правильно оценив и размах плеч, и размер кулака взбешенного мужчины, этим криком предотвратив убийство в своем кабинете.
Паша мрачно кивнул Анжелике Геннадьевне и также молча, за шкирку вытащил трепыхающегося Волгина в сторону технических помещений.
Там он нашел большой кусок мыла и, не разворачивая упаковку, засунул Волгину в рот. После, вместе с мылом перевернул его вверх ногами и несколько раз, в полной тишине мокнул головой в унитаз.
Константин Сергеевич молчал и не сопротивлялся, этим сохраняя себе жизнь.
Паша чуть пришел в себя, вытащил Волгина из туалета, развернул в сторону технической лестницы и, отвесив неслабый пинок под зад, отпустил бывшего управляющего на свободу, а конкретнее – вниз по лестнице.
Константин Сергеевич летел вдохновенно, не останавливаясь, мимо ресепшена, мимо поста охраны – прочь из этого жуткого места. Больше на лайнере его не видели.
И только тетя Валя тихим матом вспоминала бывшего управляющего отмывая лужу оставленную перепуганным Волгиным в кабинете Анжелики Геннадьевны.
Все еще злого Павлика утащили к себе аниматоры. Девочки принесли успокоительного и для него, и для Анжелики Геннадьевны, ее тоже привели в комнату аниматоров, пока у нее в кабинете шла уборка и дезинфекция. Мальчики приволокли коньяк, и обсуждение происходящего пошло веселее.
Кто-то веселился обсуждая конфуз Константина Сергеевича, кто-то возмущался его словам, а Анжелика абсолютно круглыми глазами смотрела на Пашу. От кого, от кого, а от этого немного рассеянного увальня она не ожидала подобного поступка.
Павлик же, напротив избегал смотреть на арт-директора, ему было стыдно, что она услышала такие гадкие слова в свой адрес. Он не должен был допустить, что кто-то посмел обидеть эту прекрасную, безупречную женщину. И Паша, чтобы не встречаться с ней взглядами, почти сразу же ушел, не обращая внимания на протесты шумных актеров.
Он направился в бар, не хотел оставаться в одиночестве. Все внутри него клокотало от ярости, он очень жалел, что не врезал по физиономии мерзавца. Взял у бармена бутылку и ушел к самому дальнему столику, надеясь, что алкоголь немного ослабит желание втащить кому-нибудь кулаком со всего размаха.