Стоит отметить особенность Паши, сколько бы он не выпил, по его внешнему виду было очень трудно определить опьянение, даже в стельку пьяный, он создавал впечатление абсолютно трезвого человека.
Павлик уже допивал вторую бутылку, когда к нему подсел Мишаня. Он пожал руку программиста и сказал:
- Ну, слушай, ты крут! Очень здорово ты за Анжелику вступился, мы тебя все зауважали! – потом спохватился и добавил, - мы тебя и раньше уважали, а теперь еще больше.
Миша сидел и с доброжелательной улыбкой разглядывал Павлика.
А тот сидел и думал:
«Не помогает коньяк, все равно кому-нибудь вмазать хочется. Может этому? Да, пока не сделал ничего плохого», - и Паша тяжело вздохнул.
Мишаня по-своему истолковал этот вздох и сказал:
- Ты не переживай, ничего тебе за этот дебош не будет, все свои люди, все понимаем, - и подмигнул парню.
А Паша не понял эту фразу и удивленно посмотрел на нового управляющего.
- Я о том, что наша Анжелика Геннадьевна красавица каких мало, но попробуй приглядеться к другим девушкам, здесь тебе явно ничего не светит.
Павлику от этих слов стало еще горше, Мишаня не сказал ему ничего нового, но услышать это со стороны было неприятно.
- Нет, я не в этом смысле, - опять спохватился Миша, увидев как поникли могучие плечи программиста, - ты у нас парень видный, - Паша хмыкнул, услышав эту фразу, - просто и в самом деле ее связывают давние отношения с Зориным. Так что лучше забудь о ней.
Мишаня сочувственно потрепал парня по плечу и ушел, чем сделал себе большое одолжение, потому как желание побить кого-нибудь у Паши усилилось.
Он тяжелым взглядом оглядел всех присутствующих в баре, но никого достойного драки не увидел. Тогда его осенило:
- Зорин, - радостно выдохнул Паша и, допив одним глотком бутылку, направился в сторону капитанского мостика.
Глава 33.
В это время на мостике находилось несколько человек заступивших на ночное дежурство, в том числе капитан.
Он был в прекрасном настроении, добродушен и даже обменивался шутками с остальными членами экипажа. Все участники прошедшего детского мероприятия на мостике сошлись в единогласном мнении, что подобные экскурсии для малышей нужно проводить как можно чаще. И капитан был с этим предложением согласен. А подчиненные тихо радовались его хорошему настроению и старались забыть как страшный сон тот мрачный период, который они надеялись, больше не повторится.
Капитан стоял возле приборов и с улыбкой вспоминал, как объяснял детям, что к чему, и как пытался остановить маленькие быстрые ручки, которые сразу же тянулись на что-нибудь нажать или повернуть. И от этих воспоминаний на сердце у Вадима Дмитриевича становилось теплее.
Самым бойким и вездесущим был, конечно, его новый друг – Ваня Цветочкин. Вадиму впервые было так интересно проводить время с ребенком, а его звонкий и заразительный смех трогал какие-то ранее не известные струны в душе сурового капитана, и заставлял их играть новую, очень приятную мелодию.
Зорин разрешил Ване посидеть на его капитанском кресле, больше похожем на кресло летчика-космонавта, покрутить большой деревянный штурвал, который на этом корабле выполнял декоративную функцию - все уже давно управлялось джойстиками и кнопками.
Вообще Вадим Дмитриевич замечательно проводил время, общаясь с маленьким Цветочкиным, единственное, что его тревожило, это как вернуть расположение к себе его мамы.
Ваня напомнил капитану о потерянном кораблике, и они договорились о новой встрече, на этот раз Вадим Дмитриевич обещал сам прийти к нему в детский клуб и отпросить его у Алены.
Зорин все еще улыбался, вспоминая с каким гордым видом, посматривал на других детей Ваня, когда Вадим держал его за руку. Но мысли капитана прервали тяжелые шаги и, обернувшись, он увидел Павла Виноградова направляющегося к нему. Вид программиста на мостике не удивил Вадима Дмитриевича, к Паше часто обращались как к лучшему специалисту и он был известен всем членам команды корабля.
Капитан кивнул ему, приготовившись слушать причину, того что Виноградов пришел на мостик, но вместо этого увидел как тот широко размахнувшись направил в его лицо свой большой кулак. Вадим успел блокировать удар, выставив вперед предплечье, но Павлик не унимался и продолжал наступать на Зорина.
- Какого черта? – в полном недоумении воскликнул капитан, отбиваясь от Павлика.