- Хорошо, Павел, я уже решил, что не буду пускать дело в ход, возьму всю ответственность на себя, со свидетелями этой истории я уже переговорил, чтобы они молчали.
Виноградов с надеждой взглянул на него. Капитан со вздохом продолжил:
- Вы должны понимать, что не в моем характере скрывать подобные нарушения, но здесь замешана репутация женщины, которую я очень уважаю и не хочу, чтобы она пострадала. Хоть и не это главная причина того что я покрываю вас. Я сам невольно оказался в похожей ситуации поверив слухам и поступив как ревнивый подонок, подставив под удар невиновного человека. Поэтому я не могу, не имею права осуждать вас теперь. Напротив, я завидую вам, у вас хватило смелости заступиться за свою любимую, и пусть вы наломали дров, в трусости или подлости вас упрекнуть нельзя.
Теперь удивляться пришла очередь Павлу, он не ожидал такой откровенности от Вадима Дмитриевича и был признателен за нее.
- Ну и да - то, что вы возместите ущерб, здорово облегчит мне жизнь, - все же не удержался от усмешки капитан.
Зорин поднялся, за ним и Паша. Капитан первый протянул все еще немного потерянному парню руку и тот горячо пожал ее.
- Но вы должны понимать, что это первый и последний раз, когда вы употребили спиртные напитки на корабле, - строго добавил капитан.
- Безусловно, не сомневайтесь, - ответил Паша.
Вадим Дмитриевич вышел из карцера, чтобы отдать распоряжение о снятии ареста с Виноградова.
Глава 37.
Ника в это время в своей каюте пылала от негодования на капитана и от стыда за себя. Как?! Ну как можно было так себя вести, обнимать и отвечать на поцелуй этого подлеца, уволившего Пашу? А он хорош, стоял, молча смотрел на все ее попытки воззвать к его совести, как истукан, и вместо того чтобы прислушаться к ее словам - целоваться полез, вообще негодяй.
Ладно хоть миньона своего нашла, как он оказался у Зорина в каюте, тоже загадка.
Она еще немного помаялась в комнате и лишь когда совсем успокоилась, отправилась работать.
Прежде чем уехать с экскурсионной группой, Ника решила зайти к арт-директору. От того что у Ники не получилось нормально поговорить с неадекватным капитаном, Паше легче не стало, все равно его нужно выручать. Может Анжелика Геннадьевна, сможет ей в этом помочь.
Госпожа Линник была в своем уже убранном кабинете, где ничего не указывало на вчерашний, устроенный Волгиным, беспорядок.
- Анжелика Геннадьевна, - сразу, как только вошла в комнату затараторила Ника, - неужели вы тоже оставите Пашу без помощи, это просто преступление, ничего не предпринимать, когда его увольняют!
Анжелика бросила на Нику усталый взгляд и сказала:
- Успокойся Ника, никто Павлика не увольняет, все в порядке, он продолжает работать, и сейчас как раз этой работой занят.
- Как так? Но все же говорили, что капитан его уволил, и в карцер закрыл, - потрясенно пробормотала Ника.
- И в землю закопал, и надпись написал, - улыбнулась Анжелика Геннадьевна, - Ника не слушай сплетни, сама же знаешь какой от них вред. Все иди, работай, у меня дел по горло.
Линник отмахнулась от Цветочкиной, у нее и в самом деле со вчерашнего дня сметы остались неподписанные, сегодня допоздна придется разгребать.
Ника вышла из кабинета и, прислонившись к стене, остановилась.
«Ой! А зачем же я тогда к нему ругаться ходила!... Наговорила всего, ужас!... Еще и пощечину вмазала! Хотя нет, это я правильно сделала - сам целоваться полез. И миньона своего забрала – тоже молодец», - но прекратить чувствовать себя виноватой не получалось.
«Зачем же он стоял и молчал? Что же у него, языка что ли нет? Вот зря я про язык вспомнила. Надо признать, что целуется он неплохо, даже больше чем неплохо. Но ведь он негодяй и ледяная статуя? Или нет? Как у жесткого и холодного человека могут быть такие нежные и теплые губы? Ох, как все сложно, как все запуталось».
Ника была так растерянна и смущена, что даже как следует порадоваться за Пашу, не получалось. Она досадовала на себя, права была Анжелика Геннадьевна, нужно было вначале разобраться во всем как следует, лишь после этого идти на руководство кричать. Вот как теперь капитану в глаза смотреть? Был лишь один вариант: избегать с Вадимом Дмитриевичем встреч.
А Вадим Дмитриевич, решив проблему с Пашей, весь день безумно тосковал по Нике. А когда от Анжелики узнал, что Ника на экскурсии с туристической группой, делает фото на фоне развалин, и вернется не раньше вечера, совсем приуныл, но у него было средство от тоски по любимой. Его новый дружок.