- Ваня, отдай мне, пожалуйста, часы Вадима Дмитриевича, я их верну.
- С чего это вдруг? – набычился Ваня.
- Потому что они ему дороги, это не просто вещь, это награда за хорошую службу капитаном, - терпеливо объясняла ребенку мама.
- Мы с ним честно поменялись, - упрямо выставил вперед подбородок Ваня, а часы убрал себе за спину, - он хороший капитан и награду еще получит, а такого миньона больше нету.
- Ваня, так нельзя, миньон всего лишь игрушка, а часы дорогая вещь, - мама сердито нахмурилась.
- Ну и что. Это была мужская сделка, а ты девочка, девочки в этих делах ничего не понимают. Часы - мои, а миньон – капитана, - Ваня уступать не собирался.
Ника была слишком вымотана тяжелыми мыслями за прошедшие сутки, она физически плохо себя чувствовала, и не было сил и желания спорить с сыном, она согласилась.
- Хорошо, давай сюда миньона, я верну его капитану, - смирилась мама.
Всю дорогу в автобусе Ника не отрываясь, смотрела на мелькающий за окном пейзаж, но ничего не видела, всецело поглощенная своими невеселыми размышлениями. Даже погода поддалась ее мрачному настроению, и летнее южное утро выдалось пасмурным и дождливым.
Ныло сердце, а голова казалось вот-вот взорвется от рисуемых в ее воображении картин того, что могло случиться с ее сыном. Как она могла не увидеть, не заметить все то, что происходило в жизни ребенка за ее спиной, как можно было быть настолько слепой. Она испытывала огромную благодарность к Вадиму Дмитриевичу за спасение сына и не меньшее недоумение: почему он занимался ее ребенком и почему он делал это втайне от нее. Ника сжимала желтого человечка, согревая его в своей ладони. Да, надо встретиться с капитаном, теперь им точно есть о чем поговорить.
Глава 40.
Вадим Дмитриевич с утра уже был на мостике и выглядывал Нику среди прибывающих на корабль. Он соскучился, истосковался, и теперь ждал, когда она вернется, а с ней и его душа на свое прежнее место. Наконец он увидел знакомую фигурку и почувствовал радость пополам с предвкушением.
Неожиданно она подняла голову. Невозможно, но Вадиму показалось, что она посмотрела прямо на него, и ее долгий взгляд оставил у капитана необъяснимое тревожное чувство.
Как бы Вадиму Дмитриевичу не хотелось снова весь день держать Нику рядом с собой, но сегодня для этого не было возможности. Не только Ника прибыла на лайнер, явился долгожданный сын владельца заводов, газет, пароходов - Борис Ярославович Быков. А с его прибытием и большая Вадима Дмитриевича проблема.
Зорин отнесся к этому приезду с философским смирением, ну как же «его Дом-2» и без главного скандалиста. Но профилактику Зорин с наследничком провел, объяснил доходчиво, что тот под личным наблюдением, и что папочка его требует отчет по поведению недоросля каждую неделю. Да и карцер ждет с нетерпением, первого же Борискиного косяка, и Зорин с большим удовольствием поселит туда паршивца до конца сезона, тем более разрешение на это от папеньки получено. В общем, шаг влево, шаг вправо и так далее.
Борис был и сам не рад тому, что оказался на этом ненавистном корабле. Всеми силами он пытался отмазаться от этой ссылки, но папа был непреклонен, а ослушаться Боря не посмел.
Он прекрасно осознавал, что ступает во вражеский стан, он отчетливо помнил все, что происходило в прошлый его «отдых» на папочкином лайнере и еще в то время от всей души пожелал «Князю Игорю» судьбу Титаника, вместе с его капитаном и командой. Двое суток в карцере, когда к нему зашли единственный раз, и это был Зорин.
Борька никогда не слышал столь унизительных и обидных слов в свой адрес, это был и отборный мат, и высокопарные художественные оскорбления, с подробной словесной прорисовкой его вызывающего отвращение образа.
Борис с помощью капитана почувствовал себя насекомым, плесенью, последней бактерией. С того самого разговора Зорин стал для Бориса вторым человеком после покойного любимого дедушки-адмирала, перед которым Боря откровенно робел.
Выпустили из карцера его лишь для того, чтобы он как школьник попросил прощения у ледяной стервы, из-за которой и начался весь этот сыр-бор, а затем под конвоем, голодного, доставили домой, и сдали из рук в руки папеньке. Тот тоже тогда здорово понизил самооценку Бориски. С этого несчастного круиза и начались проблемы в безоблачной жизни сына миллиардера. Для папы его конвоирование до дома стало последней каплей перевесившей чашу его терпения, и он вначале полностью прекратил его содержание, заявив, что он сыночка выучил, теперь пусть сам на свои развлечения зарабатывает. После устроил на одну работу, не получилось, на другую, тоже не вышло, на третью, опять мимо и вот Бориска здесь, на «Князе Игоре» - последний шанс стать человеком, как заявил ему папа.