Она смотрела в его теплые янтарные глаза и, наконец, сама для себя смогла ответить на этот вопрос.
«К черту все, я не каменная, в конце-то концов», - подумала Лика и, зажмурившись, как перед прыжком в воду сказала:
- Хочу согреться, хочу перестать чувствовать одиночество, хочу забыть обо всем, - она открыла глаза и продолжила, - хочу, чтобы вчерашняя ночь никогда не закончилась.
Паша потянулся к ней и легко пересадил к себе на колени.
- Я обещаю тебе, все так и будет, просто позволь тебя любить. От меня ты не сможешь уйти, - в его последних словах женщина и не сомневалась.
Лика судорожно то ли вздохнула, то ли всхлипнула и прошептала:
- Тогда чего же ты ждешь, целуй меня скорее.
Паша сжал Анжелику в объятиях.
Глава 48.
Вадим готовился к репетиции, он решил, что в капитанском кителе на сцене будет смотреться нелепо, поэтому переоделся в гражданскую одежду, которой у него был не богатый выбор: черные джинсы и футболка. Он улыбнулся своему отражению в зеркале представив реакцию Ники, когда она узнает, кто будет ее партнером по спектаклю, улыбка получилась немного хищной и Зорин порекомендовал себе пореже улыбаться, чтобы не спугнуть добычу девушку.
Он направился в сторону малого зала, по пути встречая удивленные взгляды персонала, которые не сразу узнавали капитана в таком непривычном виде, и, роняя челюсти, провожали его взглядом. Капитан всегда был красавцем, но сейчас он излучал невероятный магнетизм, от его обычной холодной сдержанности не осталось и следа, даже его походка изменилась с четкого военного шага на легкую, пружинистую поступь пантеры вышедшей на охоту.
Когда Вадим Дмитриевич вошел в концертный зал, режиссер, увидев капитана, тут же объявил всем присутствующим об изменении в актерском составе. Зорин едва сдержал улыбку, увидев недоуменные лица. Очень быстро эта новость разнеслась по всей творческой и около творческой братии, и уже скоро в зале было не протолкнуться от сотрудников, пришедших под различными предлогами поглазеть на такого непривычного капитана.
Вадим вникал в суть роли, когда почувствовал, как по спине побежали мурашки, и даже до того как обернулся, он понял - это Ника.
Ему понравилось выражение ее лица, когда они встретились взглядами. Это был неприкрытый, совсем детский восторг, еще секунда и казалось, она начнет прыгать и хлопать в ладоши. Зорин тоже не скрывал своей радости, ему так и хотелось прокричать: «Тадам! Сюрприз!», - и закружить Нику в объятиях. Но вокруг было полно народа и «партнерам» по роли оставалось только смотреть друг на друга, под аккомпанемент что-то вдохновенно объясняющего режиссера.
До сознания этих двоих доносились лишь обрывки фраз, слишком они были поглощены своим, только им слышным диалогом, но хоть их диалог и не был слышен, но понятен он был не только Вадиму и Нике, любопытным сотрудникам тоже становилось очевидна причина разительной перемены в поведении капитана. Шоу становилось все интереснее, но Валентин Эдуардович, уже начинающий жалеть, что пошел на поводу у Зорина, разогнал толпу зевак.
Наконец режиссеру удалось докричаться до капитана, он объяснил слегка пришедшему в себя Вадиму Дмитриевичу задачу на сегодняшнюю репетицию. Валентин Эдуардович решил начать работу с финальной сцены.
Непосредственно во время прогона режиссеру стало наглядно понятно: замена актера на Зорина была не лучшей его идеей. Дело в том, что предыдущий Дон Гуан был стройный и гибкий юноша, ростом чуть выше Ники, и он очень достоверно играл испуг перед пожилым, коренастым, но невысоким Командором. А Вадим Дмитриевич - почти двухметровый спортивный мужчина, широкоплечий, с развитой мускулатурой, особенно явно подчеркнутой тонкой футболкой, и с подавляющей аурой привыкшего командовать капитана. И поверить в то, что он испугается неказистого актера, не представлялось возможным, более того, на фоне статного Зорина пожилой Командор смотрелся плюгавеньким крестьянином.
Вадим Дмитриевич понимая, что роль надо как-то вытягивать, пытался сжаться и ссутулиться, чтобы казаться меньше, но все равно не нужно было быть Станиславским, чтобы крикнуть его попыткам испугаться статуи: «Не верю». Валентин Эдуардович хватался то за сердце, то за голову, спектакль был под угрозой срыва, он пытался добиться от капитана актерской игры, пытался объяснить, что главное не размер тела, а величина таланта, он кричал Зорину:
- Вадим Дмитриевич, голубчик, вы же не горбуна из Нотр-Дама играете, а благородного дона, выпрямитесь немедленно, - возмущался ужимкам капитана режиссер.
Вадим выпрямлялся и снова попытался изобразить испуг при виде Командора, на голову ниже него, выходило это очень комично. Технические сотрудники сцены откровенно ржали, актеры, те которые рискнули остаться - слишком многим хотелось посмотреть на чудачества их грозного капитана - сдавленно хихикали, прячась от глаз злого режиссёра, а Ника, которая в этой сцене должна была упасть в обморок от испуга, падала, но уже от смеха. Капитан же, с совершенно невинны видом, послушно пытался исполнять все указания режиссёра, демонстрируя скромность и непонимание, почему все хохочут, а Валентин Эдуардович сердится.