Режиссер предпринял попытку поменять Командора, благо роль у того была небольшой, с минимальной актерской игрой, и присмотревшись к присутствующим актерам и другим сотрудникам, он остановил свой выбор на Павле Виноградове, тот точно не уступал в росте высокому капитану, а по ширине так и вовсе превосходил его. Виноградов почему-то не сразу согласился, объясняя режиссеру, что ничего не получится, со смехом заверяя, что капитан его тоже не испугается, что это уже проверено на личном опыте. Но все же в очередном прогоне вышел на сцену.
Если до этого момента смеялись все вокруг кроме капитана, который не позволял себе даже легкую улыбку, лишь чертей отплясывающих в его черных омутах он не мог спрятать. Но когда в роли Командора вышел Паша, Вадим заржал как конь, и все не мог успокоиться, пока не закрыл себе глаза обеими руками, чтобы не видеть Виноградова. А Паша, тоже широко улыбаясь, сказал чуть не плачущему от досады режиссеру: «Я же говорил», и ушел со сцены.
В итоге промучившись больше часа, режиссёр оставил попытки отработать финальную сцену и, вручив Зорину текст, приказал Нике самой разбираться со своим партнером, но чтобы на завтрашней репетиции такого цирка не было.
Зорин сиял всеми тридцатью двумя, все складывалось, даже лучше чем он рассчитывал. Индивидуальная репетиция с любимой. Вот если бы он раньше знал, что так можно, давно бы уже Никиного партнера заболел.
Ника же наоборот выглядела немного растерянной, в ее голове пронеслась мысль: «Кажется, кое-кто собирается от осады перейти к непосредственному штурму». И если от атаки кое-кого серьезного Ника еще могла отбиться, то кое-кому улыбающемуся от уха до уха она противостоять не могла, слишком уж милым капитан выглядел, это если не вглядываться в чертей, которые в этот момент тоже вели себя скромно, пытаясь изображать очаровательных ангелочков.
Вадим Дмитриевич, бережно взяв Нику под локоть, потянул ее в сторону выхода и сказал:
- Думаю, нам лучше будет репетировать без наблюдателей.
Но Ника не сдвинулась с места, она забрала свою руку у капитана и сказала:
- С чего вдруг? Мы всегда репетируем здесь, - и она указала на небольшое пространство в углу сцены, - пойдемте туда, а на счет наблюдателей не беспокойтесь, вам к зрителям тоже надо привыкать.
Вадим тяжело вздохнул и смиренно пошел за Никой. Она встала возле стены, он остановился с ней рядом, оставив расстояние не больше пары сантиметров, а на ее протестующий взгляд ответил своим коронным подавляющим, давая понять, что это максимально возможное между ними расстояние. Она вздохнула, соглашаясь.
- Вадим Дмитриевич, давайте сделаем так, вы будете читать свою роль с листа, а я вам буду отвечать. Свою я уже знаю.
- Хорошо, - согласился Зорин, - начнем сначала?
Она кивнула и «партнеры» начали работу. Вокруг кипела театральная кухня, репетиции актеров, танцоров и фокусников, но эти двое ничего не замечали всецело поглощенные разучиванием роли. Спустя некоторое время Зорин заметил, что Нике неудобно все время стоять с запрокинутой головой, чтобы видеть его лицо, поэтому он быстро притащил откуда-то для нее подставку, и репетиция продолжилась уже в более комфортных для нее условиях. Она была очень строга и профессиональна, а он больше не делал попыток уединиться с ней где-нибудь, ему и так было хорошо. Она была рядом, совсем близко, было потрясающим наслаждением слышать ее голос, смотреть в ее бездонные глаза, вдыхать чуть-слышный аромат.
Прошло уже много времени, и Зорин с сожалением понял, что ему пора на капитанский мостик.
- Я провожу вас, - сказал Вадим.
- Не нужно, - Ника немного помолчала и продолжила, - мне кажется, что если о нас раньше и не было слухов, то теперь они появились точно.
- Вас это тревожит? – нахмурившись, спросил капитан.
- Нет, наверное, - она опять помолчала несколько секунд, - в конце концов, я взрослая женщина и никому ничего не обязана объяснять, - она вздернула подбородок.