- Ну, тогда я вас провожу, - утвердительно сказал Зорин, улыбнувшись на ее «взрослую женщину».
Уже возле каюты он попытался мягко притянуть ее к себе, но она вывернулась и пробормотав: «До завтра», скрылась за дверью.
Глава 49.
Ника вбежала в каюту и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Из коридора она услышала негромкое: «До завтра, Ника», и удаляющиеся, неспешные шаги.
В полном раздрае она села на кровать и прижала холодные ладони к пылающим щекам.
За переживаниями Ники с веселым любопытством наблюдала Алена.
- Ну что крепость, осада в самом разгаре?
- Я так долго не продержусь, - пожаловалась Ника, подняв на подругу жалобные глаза.
- Я тебе больше скажу, никто бы не продержался, - засмеялась Алена, - Вадим Дмитриевич оказался знатным стратегом, такую атаку провёл, да ещё и с использованием тяжелой артиллерии, странно, что ты вообще здесь, а не у него в каюте.
- Вот ещё, - обиделась Ника, - врагу не сдаётся наш гордый Варяг, - на ее губах заиграла лукавая улыбка, - я ещё не уверенна в его чувствах.
- Ага, весь лайнер уверен, а она нет! Сдавайся ты давай быстрее, а то наш Валентин Эдуардович инфаркт получит.
- Как так, сдавайся? Ты же сама говорила ничего не предпринимать, а ждать пока он сам все сделает. Вот я и буду ждать, зачем мешать мужчине, когда он так увлечён завоеванием? – она выпрямилась, разгладила юбочку и, сложив руки на коленях, скромно потупила взор, демонстрируя то, как воспитанная девица должна ждать, - тем более что мне очень нравится сам процесс.
- Еще бы тебе не понравилось, наш Князь Вадим вокруг тебя такие хороводы выводит. Нам всем нравится. А если серьезно, завидую я тебе, я тоже хотела бы так влюбиться, и мучатся и его мучать. Больше конечно последнее, - Алена мечтательно вздохнула.
- Что-то мне жалко твоего «его» стало, - улыбнулась Ника.
Алена развела руками.
- А как же иначе, любить меня тяжелый труд.
Девушки смеялись, когда Нике позвонила сестра, они поговорили о Ване и о том, как прошел этот день, и уже в конце разговора Ирина сообщила Нике, аккуратно подбирая слова, что «Ласточку» продали. Ника расстроилась.
- Ника, я понимаю, что ты по-особенному относилась к этой яхте, но подумай о дяде Коле, ему тяжело уже мотаться с туристами по побережью, да и цену покупатель заплатил хорошую.
Ника не спорила, она, конечно, понимала, что это должно было рано или поздно произойти, но чувство потери от этого меньше не становилось.
Следующий день Вадим Дмитриевич встретил в прекрасном настроении, считая минуты, когда же он сможет снова увидеть Нику. Экипаж поглядывал на него с подозрением, все были наслышаны о странном поведении Зорина вчера вечером, но видя, что капитан ведет себя вполне обычно и единственное что отличает его от капитана прежнего - это хорошее настроение, успокоились.
К Вадиму Дмитриевичу подошел Быков и попросил разрешения провести для вип-пассажиров закрытую тематическую вечеринку в стиле Великий Гэтсби. Вообще он с каждым днем все больше удивлял Зорина своей адекватностью, если бы капитан не был свидетелем его выходок год назад, то вполне мог бы заподозрить в Бориске человека.
Капитан посмотрел сценарий мероприятия и список актеров, которых отобрал для массовки Быков и с удивлением увидел там Алену Трякину. Как она оказалась в этом списке, Вадим не понял: никто не знал, что под этим именем скрывается Айлин Берг, а что могло понадобиться мажору от детского аниматора, капитан не мог себе представить. Но Быков, как ни странно настаивал именно на этом составе актеров и Зорин, поколебавшись, решил подключить к обсуждению этого вопроса госпожу Линник, все-таки беглая актриса была ее протеже.
К его ещё большему удивлению Анжелика Геннадьевна эту идею поддержала, и даже Трякина согласилась участвовать в шоу. Капитану ничего не оставалось делать кроме как разрешить эту вечеринку. Но он провел профилактическую беседу с Борисом на тему: «о недопущении нарушений правил безопасности на лайнере», «скажи алкоголю и наркотикам: нет!», «о вреде для неокрепшей психики юного мажора, который может нанести нахождение в полной изоляции в карцере». Борис клятвенно обещал все проконтролировать и лично проследить за тем, чтобы никаких ЧП не произошло. Зорин внимательно выслушал заверения Директора круиза, представил Быкова в роли ответственного за жизни таких же мажориков, впечатлился представленной картиной, и распорядился выделить для сопровождения вечеринки нескольких специалистов из службы безопасности.
Сразу после вечеринки Зорин вызвал к себе безопасников и спросил, как прошло мероприятие, на что получил ответ:
- Круто! Самая лучшая вечеринка в моей жизни! – восхищенно ответил один из охранников, а остальные закивали в ответ.
- Я вас спрашиваю о соблюдении правил, о том, не было ли конфликтных ситуаций или нарушений техники безопасности? – начал закипать капитан.
- Ааа. Это все было в норме, все вели себя в рамках разрешенного, - закивали парни, и все же не удержались от реплики, - но было очень круто!
Зорин махнул на них рукой, мероприятие прошло без происшествий и хорошо.
Но Быков после этой вечеринки ходил непривычно задумчивый и молчаливый, а капитан стал замечать странные, долгие взгляды, которые Боря кидал в сторону детского аниматора.
Благодаря занятости Быкова вечера у капитана выдавались свободным, и Вадим со спокойной душой наслаждался репетициями спектакля с Никой. Но ощущение счастья, было не полным – ему так и не удавалось остаться с ней наедине.
«Ни одного поцелуя за все эти дни, даже легкого касания губами – ничего», - капитан тяжело вздыхал от этих мыслей.
На второй день режиссер уже оставил попытки поставить финальную сцену, поэтому Вадим и Ника отрабатывали диалоги. Теперь даже Валентин Эдуардович не жалел о том что взял Зорина в спектакль. Признания в любви у капитана получались великолепно, в некоторых моментах режиссер аплодировал ему стоя, настолько реалистичным и искренним был Вадим Дмитриевич, каким пылающим был его взгляд, как непривычно вибрировал тембр его бархатного голоса, окрашиваясь незнакомыми для публики нотками нежности.
Но зато претензии режиссера к Нике росли пропорционально его восхищению от игры капитана. Она то вдруг бледнела и начинала заикаться, то краснела и счастливо улыбалась, а чаще всего просто забывала слова. Валентин Эдуардович ругал её и возмущался ее внезапным косноязычием, но у Ники все равно никак не получалось собраться. Она чувствовала, как под открытым любящим взглядом Вадима в ее груди небольшой яркий огонек взорвался, превращаясь в гигантскую сверхновую звезду.