- Гордыня смертный грех, не меньший, чем прелюбодеяние. И расплата за него была жестокой.
Павел увидел, как слеза покатилась по застывшему лицу, и поймал ее губами, проложив дорожку из легких поцелуев от подбородка вверх по щеке к мокрым ресницам, за первой слезой была вторая. Анжелика навряд ли замечала их, она продолжила тихо говорить.
- Я сама виновата в том, что было дальше, мне нужно было сразу собрать вещи и просто уехать к родителям, поберечься, хотя бы до рождения малыша, но я всегда была самой здоровой, почти никогда не болела, а врачей видела только спортивных. Я не думала ни о чем кроме своей обиды. Кому и что я хотела тогда доказать? В пылу борьбы за правду я не сразу поняла, что больше не чувствую ребенка внутри, и это самое ужасное чувство, которое только способна испытать женщина, никакие измены с этим не сравнятся. Я тогда резко успокоилась, будто застыла, перестала чувствовать что-либо извне. Кажется, рядом был муж, он вначале обрадовался, посчитав, что я простила, потом сам начал буянить, видя мое безразличие, в итоге он просто собрал вещи и ушел крикнув: «Поговорим, когда ты придешь в себя, истеричка». Мне было все равно, я уже поняла, что с ребенком случилась беда. Но я не ехала в больницу, чтобы мне не сказали об этом вслух, так у меня оставалась надежда, что все еще может быть хорошо, и ребенок вновь зашевелится. Но он все не шевелился, и тогда я вообще не видела смысла бежать к врачу, выбрав для себя такой необычный вид суицида.
Слезы все чаше появлялись на глазах у Лики, Паша целовал ее лицо и чувствовал, как ему самому не хватает воздуха, горло будто сдавила невидимая рука, все усиливая хватку.
- В больницу меня отвезли на скорой уже с сепсисом, когда поднялась температура под сорок, оказалось что малыш мертв уже две недели. Меня сразу отправили в операционную, были осложнения, реанимация. Когда я пришла в себя узнала, что детей больше не будет.
Анжелика замолчала, не в силах больше говорить. Павел долго целовал ее, шептал, что любит и все будет хорошо. Лика немного успокоилась, ее взгляд чуть прояснился, она посмотрела на мужчину и продолжила:
- Мужем моей подруги был Вадим Зорин, это он вызвал мне скорую, он встречал меня из больницы и возвращал к жизни, когда я к жизни возвращаться не хотела. Он очень много сделал для меня тогда и потом, не знаю, что было бы со мной без него.
- Это было очень тяжелое время для всей моей семьи. Пакостная подружка везде смогла нагадить. Я скрывала от родителей, что в больнице, но она рассказала своим родителям, а те – моим, наши родители дружили. И вот мои мама и папа прилетели первым же рейсом ко мне. А я в реанимации, без ребенка, без матки, с сепсисом, на грани жизни и смерти. У папы случился инфаркт. Его положили в другую больницу. Мама тогда чуть с ума не сошла, разрываясь между двумя самыми родными людьми. Но рядом всегда был Вадим. Это он договаривался с врачами, доставал лекарства, даже психолога мне хорошего нашел. Самое главное он маму мою тогда очень поддержал, она поседела вся. Она его тогда усыновила, Вадим даже называть ее начал мама Люда - улыбнулась Анжелика, - у Вадима со своими родителями отношения не сложились, так что он не просто мой друг, он мой сводный брат по матушке.
Анжелика невесело усмехнулась.
- Я, в силу своего непробиваемого эгоизма, только недавно осознала, что по Вадиму это предательство ударило не слабее, чем по мне. Он ведь раньше совсем другим был: веселым, общительным, просто душа любой компании. Заринку на руках носил и всегда смеялся, когда представлял свою молодую жену знакомым: «Зарина Зорина, как специально для меня созданная». А потом вмиг заледенел, стал хмурым и нелюдимым.
- Я не понимаю Лика, - тихо произнес Павел, - как можно было тебя на кого-то променять, и капитан очень видный мужик, таким не изменяют, или я ошибаюсь?
- Все так, Паша, но мой бывший муж из очень обеспеченной семьи. Его отец был адмиралом, и Игоря ждала успешная карьера. А Вадим из простой семьи, это сейчас он капитан, а тогда был обычным парнем. Зарина тоже красива, черноволосая миниатюрная и очень женственная. Я потом начала понимать, что она всегда завидовала мне, старалась подражать. Поступать решила в тот же институт, который я для себя выбрала, так же, как и я влюбилась в курсанта, даже платье мое свадебное выпросила, хоть его и почти полностью перешивать пришлось. Но с Игорем они так и не стали жить, разбежались, потом она уехала куда-то заграницу.
- Своего бывшего мужа я увидела лишь раз, во время развода, он тогда во всем обвинил меня: «Ты сама виновата, психопатка ненормальная», как будто я сама об этом не знала. Вадим помог мне снять квартиру, вынудил доучиться, - она снова грустно улыбнулась, - даже купил мне какую-то дипломную работу и заставил ее выучить. Я окончила институт, к родителям возвращаться отказалась, и какое-то время просто слонялась без дела по городу, или запиралась в четырех стенах. Я понимала, что нужно жить дальше, что нужна своим родителям, я у них одна, да и Вадим сильно за меня переживал. Но ничего не трогало, не вызывало никаких эмоций. Вот тогда я и попала в театр, я вновь начала чувствовать, пусть это были не настоящие переживания, а игра актеров, но и это в то время для меня было очень много. Я полностью изменила свою жизнь, переехала в Москву, а дальше я тебе уже рассказывала.