- Мой волшебник, мой Апрель, - тихо между поцелуями шептала Анжелика.
Глава 53.
Наступил вечер театрального дебюта Вадима Дмитриевича Зорина. Он уже стоял за кулисами, в костюме и гриме, ждал свою Дону Анну. Зрительный зал был полон народа, причем не только пассажиры, но и большая часть персонала под любыми предлогами исхитрились попасть в большой концертный зал, чтобы посмотреть на актерскую игру своего капитана.
«Можно подумать они на репетициях на меня не насмотрелись», - беззлобно усмехнулся Вадим, наблюдая за мельтешением знакомых лиц среди гостей круиза. Вначале его раздражало любопытство сотрудников, но он быстро понял, что не в силах повлиять на интерес подчиненных, разве что в сторону увеличения, и смирился с неизбежностью.
К Вадиму подошел режиссер и восхитился его невозмутимостью, на что капитан ответил:
- А что мне остается Валентин Эдуардович, я не имею право показывать свое волнение.
- Вот это и похвально, голубчик мой, Вадим Дмитриевич, это и есть признак мастерства.
Несмотря на показную безмятежность, капитан нервничал, слишком непривычным было для него говорить о своих чувствах, тем более в присутствии стольких зрителей. Но вот из гримерки показалась причина всех его волнений. Ника была в черном старинном платье, ее волосы закрывала вдовья вуаль, из-за чего лицо выглядело бледным, и в этом строгом образе она показалась Вадиму еще более трогательной и ранимой. Она тревожно огляделась по сторонам, Вадим увидел, как вспыхнули радостью ее глаза, когда она нашла его взглядом и тут же направилась к нему. Он глубоко вздохнул, почувствовав, как напряжение стало отступать.
«Скорей, скорей уже начало! Хочу говорить, хочу кричать, хочу смотреть в твои глаза, когда ты поймешь, что я тебя люблю», - думал капитан, на место волнению пришло нетерпение, и он сделал ей шаг навстречу.
- Я понял выражение: «глаза на пол лица», у вас сейчас именно такие, - улыбнулся капитан.
Она пожала печами, показывая, что ничего не может с собой поделать, а Вадим, взяв ее руки в свои ладони, обнаружил, что они ледяные. Он перестал улыбаться и, растирая ее пальцы сказал:
- Где ваша смелость, Ника? – ласково спросил он, - я не узнаю вас, где та бесстрашная девушка, что примчалась хлестать меня по щекам и назвала железным дровосеком?
- Вы все не можете забыть мне эти слова? – удивилась Ника.
- Только слова? А пощечина? – поддразнивал ее мужчина.
- Пощечину вы заслужили, - Ника уже улыбалась.
Вадим смиренно опустил голову, признавая ее правоту, но уже скоро был его выход, он поцеловал ладони девушки и сказал:
- Смелее, все получится, я буду рядом.
Он вышел на сцену. Его уверенность, то, как он без усилий приковал все внимание зрителей к себе, заставили ее успокоиться и поверить, что волноваться не о чем, все у него под контролем.
«Самый лучший», - с гордостью подумала Ника, она также как и все гости не могла оторвать от капитана взгляд.
Спектакль в разгаре, Ника и Вадим на сцене, как и все последние вечера. Но сегодня здесь происходило чудо. Мужчина признавался женщине в любви. Словами Пушкина, в старинных костюмах и декорациях, но чувства были их личными. Взгляды, энергетика, пространство на сцене все звенело от силы эмоций. Зрители сидели завороженные, заколдованные этим зрелищем.
Вадим:
- Когда б я был безумец, я б хотел
В живых остаться, я б имел надежду
Любовью нежной тронуть ваше сердце;
Когда б я был безумец, я бы ночи
Стал провождать у вашего балкона,
Тревожа серенадами ваш сон,
Не стал бы я скрываться, я напротив
Старался быть везде б замечен вами;
Когда б я был безумец, я б не стал
Страдать в безмолвии...
Ника:
- И так-то вы молчите?
Вадим:
- Случай, Дона Анна, случай
Увлек меня. — Не то вы б никогда
Моей печальной тайны не узнали.
Ника:
-И любите давно уж вы меня?
Вадим:
- Давно или недавно, сам не знаю,
Но с той поры лишь только знаю цену
Мгновенной жизни, только с той поры
И понял я, что значит слово счастье.
Ника смотрела в жгучие черные глаза и забывала свое имя, в это мгновенье она была Донной Анной, без памяти влюбленной в своего врага. Она произносила слова своей роли, но сейчас это были ее слова, они шли из глубины души, и говорила она их, не задумываясь о зрителях, о своей игре или игре Вадима.
Ника:
- Подите прочь — вы человек опасный. Я слушать вас боюсь.
Вадим:
-Я замолчу; лишь не гоните прочь
Того, кому ваш вид одна отрада.
Я не питаю дерзостных надежд,
Я ничего не требую, но видеть
Вас должен я, когда уже на жизнь
Я осужден.
Я Дон Гуан, и я тебя люблю.