Пьер никогда не отличался романтическими умонастроениями, но когда в магазин первый раз зашла Адель, тонкая и бледная, в белом сарафане и белой же шляпке, из-под которой торчал длинный, но не очень густой хвост белокурых мягких волос, Пьер подумал: это белый ирис, такой распускается каждую весну в их палисадничке у старой пихты, и сердце его забилось сильнее. В любовных чувствах Пьер оставался абсолютно неискушенным. Не то чтобы у него никого не было. Заходила симпатичная и неунывающая студентка Вера, она попросилась подрабатывать уборкой в магазине и оказалась не прочь весело проводить свободное время с симпатичным парнем. Еще нашлась пара симпатичных девчонок, готовых скрасить его досуг. Но досуг досугом, а чувств он не испытывал ни к кому. Доступные девушки без комплексов из мидлкласса, любящие выпивать и веселиться, в его планы не входили, в этом он поклялся себе еще в детстве и не собирался сворачивать с намеченного пути.
«Белый ирис, – подумал он. Но когда она заговорила тихим голосом, опустила глаза, и ее бледные щеки залил румянец, воображение Пьера совершило еще один романтический прорыв: – Роза, настоящая утренняя роза».
Тихим голосом она попросила кусочек какого-нибудь мяса. Пьер включил все свое обаяние. Она не знала, какое ей нужно мясо. Чтобы пожарить или потушить? Она не знала. Они только недавно сюда переехали. Ей нужно купить папе мяса на ужин, и поскольку она никогда в жизни не готовила… «А кто же готовил, мама?» – «Нет, мама умерла». – «Ох, простите, я не хотел». – «Не волнуйтесь…» – Она улыбнулась, сверкнув белыми маленькими зубами. Жемчуг! (Пьер и не подозревал, что он знает столько названий красивых вещей, которые существуют в мире помимо прекрасных колбас и мясных туш.) «Готовили слуги», – продолжила она и подняла на него свои огромные глаза. Фиалки! (И откуда он знает столько названий цветов?!) Он вышел из-за прилавка и, отодвинув стекло витрины, показывал ей кусок за куском с подробными кулинарными отсылками, художественными отступлениями и маленькими смешными комментариями. Она смотрела на него восхищенными глазами, тихонечко смеялась его шуткам, гладила мясо длинными тонкими пальцами и не могла ничего выбрать. Пьер попросил довериться ему, и она доверилась. Он пригласил ее приходить к нему еще, тогда у ее отца всегда будет гарантированно вкусный ужин. Выходя из магазина, она полуобернулась, и солнце осветило нежный профиль:
– Меня зовут Адель.
– Пьер, – учтиво поклонился он и подумал: «Ангел! – А потом задумался: – Слуги? Слуги это хорошо. Но почему сейчас готовит ужин она? Может быть, они в отпуске? Что, сразу все? Похоже, девушка не из простой семьи, но при этом такая скромная. Наверняка богата. Родители вряд ли будут рады, если она выйдет замуж за простого мясника, к тому же без приданого. Но об этом пока никто не знает. Да и матери у нее нет. Я ей понравился, это точно. Поэтому, если отец еще не нашел ей богатого жениха, у него есть все шансы с ними породниться. Если она придет в магазин еще раз, действовать надо незамедлительно. И придется на время завязать с «верами».
Адель пришла на следующее утро в той же белой шляпке, но с распущенными волосами, прозрачным блеском на губах и едва тронутыми тушью ресницами. Попросила паштета. Пьер оценил скромный макияж и предложил ей кофе. Она, краснея, согласилась. Пьер фонтанировал шутками и забавными историями. В выходные они договорились сходить погулять и поужинать. Адель не захотела, чтобы он за ней заезжал. Решили встретиться прямо здесь, на площади. «Наверное, стесняется показывать мне свое богатое жилище», – догадался он.
Со свидания Пьер, с одной стороны, возвращался несколько обескураженным, с другой – ему светило гораздо больше шансов на успешный исход мероприятия. Без сомнения, Адель, несмотря на то, что он сегодня узнал, остается неплохой кандидатурой для совместной жизни. Она оказалась не такой богатой, как он себе представлял. Вернее, совсем не богатой. Но она была настоящая аристократка, а ведь он всю жизнь мечтал, даже не мечтал, а просто поклялся себе породниться именно с такой семьей, чтобы навсегда избавиться от прошлого и впрыснуть дворянскую кровь в свои вены, и потом его дети, соединяясь с равными себе, будут подниматься все выше и выше, чтобы наконец вымыть из генов совсем эту проклятую смесь алкашей, дешевых проституток и чернорабочих. В кафе Адель лишь пригубила шампанское и ела как маленькая птичка. То, что она не выпивала, совпадало с еще одним пунктом, который Пьер уже в детстве назначил себе для будущей жизни. Пьющие женщины казались ему наимерзейшими существами, вызывали лишь отвращение и желание ударить. В отношении мужчин Пьер не думал, а о том, как сильно пьет ее отец, он не догадывался.