В сарае он нашел старую удочку и с интересом начал учиться ловить рыбу. Выбрав удобное место, заросшее высокими кустами, он часто совсем ранним утром, когда еще туман лежал в низине, сидел у берега в ожидании улова. И когда удавалось поймать рыбину, жарил ее потом в камине на тлеющих углях. В то утро он тоже отправился на рыбалку, обстоятельно устроился, закинул удочку и погрузился в ту небывалую тишину, когда, казалось, весь мир спит и никого, кроме него, нет на этой земле. Лишь чистая прозрачная вода неустанно журчала и струилась поверх обкатанных валунов и водорослей. Внезапно несколько капель упало на него с низкого неба. Их становилось все больше и больше, пока очень скоро они не превратились в плотный, барабанящий по листве ливень. Собрав наскоро вещи, он пустился бегом к тропе, и вдруг краем глаза среди плотной завесы дождя выхватил странный предмет в реке. Он приостановился и, подумав, что все равно уже промок до нитки, свернул со своего маршрута и стал осторожно приближаться. С каждым шагом все отчетливее вырисовывались очертания человека, зацепившегося за прибрежную корягу одеждой. Скорее всего, мертвого.
Татьянин день
Греция – Москва, больше года назад
– Не! Я чета не вштырила! А где благодарность?! Обещание проставиться и все такое! – кричала Светка вслед убегающей в номер и сжимающей в кулаке записку Тане.
Таня бежала по каменистой дорожке, поросшей бугенвиллиями и гибискусом, к себе в номер, и запахи цветов взрывались вокруг. «Так пахнет счастье, бесконечное счастье», – думала Таня. Сердце бешено колотилось. В голове крутились строчки из песни «Сплин»: «Мы не знали друг друга до этого лета, мы болтались по свету в земле и воде…» Счастье переполняло ее и выплескивалось наружу, стуча деревянными сабо по булыжникам и отбивая солнечную мелодию. «Господи, Господи, какой ты невероятный! Как удивительно ты придумал эту жизнь! Только вчера вечером я плакала, думала, что все, ничего больше не будет, никому я не нужна, и даже сегодня утром, и вот уже меня разрывает от радости на части. Ты управляешь нами, как хочешь!» – У Тани только что слезы не лились из глаз.
В номере она плюхнулась на кровать. Схватила телефон, а вдруг есть вайфай. Сети не было, но висело сообщение от Алены: «Чего замолчала. Неужели того-с? И не говори, что я не предупреждала!» «Того-с, того-с… – пробормотала Таня. И добавила: – Вот дура».
Она ходила с бумажкой по номеру: «Быстрее бы завтра. Домой бы скорее. Ну и что, ну был бы Интернет, и чего бы я ему написала? Я же французский только в школе учила и то еле-еле на тройку. Если бы я знала, тогда да, конечно… А так?! Надо заснуть, заснуть. Уже завтра домой».
Таня умылась и легла в кровать. Заснуть категорически не получалось. Воображение рисовало счастливые семейные сцены с Максимом на берегах Лазурки. «Да я даже не знаю, где он живет», – засмеялась Таня. Лазурный берег она тоже видела только по телевизору, но побережье ей запомнилось. Внезапно настроение переменилось. «А вдруг в адресе ошибка. Он же писал ее не трезвый. Быстрее бы уже завтра. Скорее бы домой». Звонил телефон, но она не подходила. Наверное, Светка звонит. Ну их всех!
Утром компания девушек была явно с похмелья. Светка укоряла Таню, что та не отметила с ними отъезд.
– Нормальная ты? Я ей записку, а она даже спасибо не сказала, не говоря уж об обмыть. Судьбу ей, можно сказать, оформила.
– Спасибо, Света.
Но та уже ее не слушала и дознавалась, еще не отошедшая от вчерашнего, у своих подруг.
– Ну вот что он в ней нашел? Я и так, и сяк к нему. А он мне записку с емейлом перед выползом из такси: передай, мол, Татьяне. Я ему говорю, поехали с нами, а он мне – но, но! Типа петит анфан а ля куше дормир. – Потом она снова обернулась на заднее сиденье к Тане: – А я бы могла и не передать! Слышь, подруга, на свадьбу пригласишь?!
– Да ладно, ты чего, Свет. Какая свадьба?
– Танька, брось! Я на руку счастливая! Если что через меня, быть семье! Мне вот только что-то не везет. Про меня не забудь, если что. Телефон оставь.
Подъезжая к подъезду, Таня увидела, что на кухне открыто окно. В груди неприятно кольнуло. От входной двери пахло жареными окорочками, любимым маминым блюдом – сытно и экономно.
– Ну что, доченька, по заграницам мотаемся?! А матери помочь не можем. Оставила родную мамку без средств, в тяжелом материальном положении. Много денег потратила? – Мать стояла в халате, с растрепанной головой, уперев руки в боки и выставив вперед живот. В позе – праведное негодование, на лице – вселенская печаль. Даже не поздоровалась.