Макс сидел в кресле, положив ноги на журнальный столик, листал журнал и пил коньяк.
– Макс, – окликнула его Таня из-за спины.
– Да, дорогая? Ты вернулась? – отреагировал он, не отрываясь от статьи.
– Вернулась и уезжаю.
– Куда? – Шелестнула перевернутая страница.
– Домой. В Москву.
Цыгане
Поселок Лихнево, конец 1980-х – 1990-е
Ваня лежал на продавленной софе и рассматривал оленя, пасущегося на висевшем на стене коврике. За картонной стеной на кухне раздавались голоса соседок, собирающих на стол. Завтра начинаются выпускные экзамены, а три дня назад умер дед. Сегодня его похоронили. И это был первый раз, когда Ваня видел мать после их встречи у московской высотки. Ее привезла черная «Волга». Она была одна, без близняшек. Он так и не спросил, кто они: мальчишки или девчонки.
Постояла одиноко, без слез, у могилы, потом подошла к Ване:
– Ты уже взрослый мальчик, прости меня, если можешь, – и дала ему увесистый конверт, хотела обнять. Он молча взял деньги, а вот от объятий увернулся.
– Да чего там! Я понимаю. Когда нечего больше дать – дают деньги. Все правильно.
И она уехала, даже не оставшись на поминки.
В те смутные годы афганских событий, частых похорон государственных деятелей и трансляции «Лебединого озера» Ванюше жилось хорошо. В тесной компании деда, друга Кольки и Шандора, который прикипел к Ивану, как к родному, мужала и закалялась его душа. После Ваниной поездки в Москву дед перестал прятать мамины открытки к праздникам и даже как-то смягчился. А к их дням рождения она стала посылать небольшие денежные переводы. Это очень злило мальчишку, но дед приговаривал:
– Принимай с благодарностью. Помнит – и то хорошо.
Опустошенность, оставшаяся в его сердце, заполнилась ожиданием, чем же отплатит судьба за ее поступок. Говорил же цыган – за все надо платить. Учебу Ваня не бросал, мало того, учился на отлично, обещал ведь деду, что вытянет их маленькую семью из нужды. А пока примерял на себя характеры и заботы тех, кого видел у цыгана. Часто Ваня доставал бабушкины часы, которые так круто изменили его жизнь. Они теперь стали его талисманом; не было ничего в жизни более дорогого, теплого и родного, кроме деда, конечно.
Потерю деда переживал Ваня внутри себя очень сильно. Так и не увидел тот красивой, беззаботной жизни, которую внук хотел ему создать. Опечалил Ивана и последующий переезд друга Кольки в другой город: тот поступил в московский институт и поселился в общежитии. Звал его с собой, но Ваня оставался при убеждении, что его «малые» университеты пройдены, ему пока и здесь хорошо. Что делать со своей жизнью дальше, он не придумал.
Начались голодные перестроечные годы и приближались лихие девяностые. Наступало время крутых ребят, и Шандор не пускал Ваню на рынок в опасные дела с «кидком на разницу» и «наперстком», составляющие серьезную часть его доходов, хотя Ваня не раз предлагал свою кандидатуру. Но Шандор предпочел оставить мальчика своим личным посыльным и еще «счетоводом». В деле ведения финансов равных Ване не было. Основной «валютой» Шандора в те времена были фальшивые карточки на сахар, водку, сигареты. Их продавали цыганки возле каждого крупного магазина. Между тем в разные сферы несанкционированного «бизнеса» были втянуты почти все подростки Лихнева. Многие сплотились в жестокие группировки, каждая действовала по своим пацанским понятиям. В трениках «Адидас» и кассетником на плече, они развязной походкой прохаживались по поселку, «опуская» тех, кто им не нравился. Ваня, по их мнению, стоил провокации и наезда, но покровительство Шандора делало его неприкосновенным.
В душе многие из них считали Ваньку серьезным чуваком и завидовали его предприимчивости и изобретательности. Не желая останавливаться на достигнутом, он решил развивать карьеру: раздобыл видак и показывал у себя дома по субботам фильмы; причем во время сеансов дежурили два здоровых цыгана, потому просмотры проходили тихо и мирно. Соседи не жаловались, милиция, у которой в те годы было много дел поважнее, не беспокоила. Деньгами Ваня охотно делился с Шандором. Процесс для него был важней, чем прибыль. И Ваня все время думал, чем бы еще заняться.
Видеосалон на квартире аккуратно работал до тех пор, пока к Шандору не приехал его давний друг Лелло, в те времена бродивший со своим табором по дорогам западной Европы. Он привез забавную игрушку: рулетку из казино. Лелло был завсегдатаем казино в Венеции и Монте-Карло. Ему были подвластны все карточные игры: покер, бридж, преферанс и прочие.