Жена его Милла слыла хорошей гадалкой. Погадала она и Ванечке.
– Ты женишься нескоро и на очень старой женщине.
– Милла! Вот это перспектива! Жениться на очень старой женщине! – усмехнулся весело Ваня.
– Так карты говорят…
Пообщавшись с другом Шандора, Ваня понял, какой будет его следующий после открытия видеосалона шаг, к тому же теперь подобные заведения стали открывать и другие, и начал организовывать в поселке зародыш своего будущего бизнеса – казино. Он не отходил от Лелло и выпытывал у него все до мельчайших подробностей. Западному цыгану нравился этот русский парень: серьезный, вдумчивый, расчетливый в лучшем смысле этого слова. Шандор тоже был рад, что не разочаровался в мальчишке. Вырос настоящий мужчина. Не мелкий пацанчик, что до конца жизни будет говорить: не обманешь – не проживешь; а взрослый человек с девизом «риск – благородное дело».
Прислушиваясь к советам Миллы, Ваня сшил себе в ателье вполне приличные вещи, делающие его похожим на рядового европейца. И решил, что надо подучить языки. Цели никакой не ставил, пока учил просто для себя. Раздобыл разговорники, французский и итальянский, и, занимаясь каждый день, выучил их наизусть, с удовольствием поняв, что у него есть талант к языкам. Экзамен по английскому в школе он сдал на пятерку.
Теперь в его квартире организовалась настоящая «биска», как называл карточный притон по-итальянски Лелло. Подпольного, конечно, в этом было мало: Лелло за плату обучал местных тузов карточным играм и азам рулетки. «Семинары» не пропускал и Ваня, скоро сообразив: чтобы стать настоящим игроком, надо обладать жесткостью и актерскими данными. Но больше всего ему нравилось наблюдать, как игра корежит людей. Сам он не был азартным, но любил смотреть на изменения, происходящие с игроками. Он уподоблялся тогда тем жестоким мальчишкам, которые привязывали к кошачьему хвосту консервные банки и покатывались со смеху от безумных движений несчастного животного. Его же забавляли дрожащие руки, потные лбы, округлившиеся в предчувствии глаза. Всего-то каких-то тридцать шесть цифр и зеро, а что они делают с людьми!
Но самое важное событие произошло в день его совершеннолетия.
У дома остановился зеленый «Чероки» и из него выскочили две хорошенькие девчушки-двойняшки, затем вышла ухоженная дама, в которой Ваня узнал свою мать. За ними вылез грузный водитель. Они постояли мгновение, оглядывая окрестности. Водитель открыл багажник и вытащил две огромные дорожные сумки, поставил их на землю и неожиданно обнял маму и поцеловал ее в лоб. Буря чувств пронеслась в душе у Вани: это его так называемый отчим и его сестренки, и все кажутся очень счастливыми. Только возмездие за него – брошенного сына – запаздывает. Но он научился держать себя в руках. Не зря окружение Шандора считало его справедливым и доброжелательным. Помнил он и одно из воровских правил: не вести «разборок», выслушав только одну сторону, то есть себя самого. Раздался звонок в дверь.
«Ну послушаем, с чем приехала и что скажет другая сторона», – подумал он, выходя в прихожую.
Сначала проскользнули малышки и разбрелись по квартирке, внимательно все разглядывая.
Он сделал приглашающий жест, и в дом вошла мать. Обошла молча вокруг стола.
– Здравствуй, Ванечка! Какой ты молодец! Как у тебя чисто и уютно. – Она погладила его по голове.
«Интересно, а кто научил меня убирать за собой, мыть полы и гладить брюки?» – отметил про себя Ваня, принимая этот обжигающий обидой жест матери.
В дверях появился отчим с двумя сумками. Три женщины, одна большая и две маленьких, сразу их взяли и начали хозяйничать, спрашивая у Ивана, где он держит тарелки, вилки, стаканы.
– Ну, здравствуй, Иван! – отчим крепко пожал ему руку. – Прости, что поздно узнал о твоем существовании, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Очень рад с тобой познакомиться и быть тебе полезным. Надеюсь, мы поладим. А на мать не злись – время было другое. Мне очень хочется возместить вам проведенные вдали друг от друга годы.
«Вот сочиняет-то», – подумал Иван.
Такого стола он не видел никогда. Казалось, что это не его бедная посуда, а барский сервиз с серебряными приборами, где фарфоровые блюда наполнены отборной снедью, а искрящиеся хрусталем стаканы – дорогим вином.
– За встречу! – Отчим открыл бутылку водки.
– Я не буду, – отказался Ваня, вспомнив еще одно правило: вести «разборки» в здравом уме.
– Молодец! Тогда немного шампанского! Я рад, что мы все сегодня, в день твоего совершеннолетия, собрались вместе. Теперь мы одна семья. За это надо выпить!
Близняшки повисли на Ване, наперебой радуясь, как же хорошо, что у них вдруг объявился братик. При взгляде на девочек сердце Вани таяло, но он тут же ставил себя на место, вспоминая мамино предательство, и хоть девчонки в этом не виноваты, лучше держать себя в руках. Мария Андреевна почти все время молчала, ухаживала за Ваней и мужем, подкладывая в их тарелки лучшие кусочки. Девочки ей помогали, и вообще вели себя как настоящие хозяйки.