За ужином царило тягостное молчание. Ксавье быстро откланялся, и Аннет с Мари остались вдвоем.
– Ну и как это понимать? – Мадам указала головой на пустующие стулья.
– Может, они в гости пошли? Или гуляют? – предположила Мари.
– С каких это пор они по вечерам вдвоем гуляют?
– Ну, наверное, с тех пор, как Макс сделал Тане предложение.
– Что?!!! Какое предложение? Когда?
– Да еще перед тем, как она упала.
– И ничего мне не сказал?! – Аннет снова покраснела и швырнула на пол полотняную салфетку. – Это уже слишком! И ты, главное, молчала!
– Я думала, вы знаете.
– Ну мы еще посмотрим, чья возьмет! Похоже, он подзабыл, кто в доме главный! Ладно, надо идти спать. Утро вечера мудренее.
– Да, действительно. Слишком много неожиданностей за день. Надо их переварить. – Мари засобиралась.
– Нет, нет. Оставайся у нас. Я уже распорядилась, чтобы тебе постелили в гостевой.
– Спасибо, мадам. Что-то я устала.
– Позвони, предупреди отца.
Мари разбудили громкие голоса в гостиной. Она отодвинула штору. Сквозь ставни в комнату заползал предрассветный серый сумрак. Мари ополоснула лицо водой и, не переодевая пижамы, бесшумно вышла из комнаты. У входа в гостиную приостановилась.
– Что ты себе позволяешь?! Не приходишь домой ночевать, играешь в карты, делаешь предложение непонятной русской, не говоря матери ни слова. И тебе я должна передать наследство и наше семейное дело?! Это позор! Ты меня убиваешь!
– Мама… я!
– Что мама?! Что мама?! Тунеядец, бесталанное убожество! Сидит у матери на шее и еще имеет нахальство играть на мои деньги! А эта русская?! Вообще ни в какие ворота не лезет. Нахалка, так меня подвела! Где она шляется?! Небось по мужикам! Нашла себе побогаче, да попредприимчивей! Зачем ты ей нужен, жалкое ничтожество?! Посмотри на себя! Придется передать наше семейное дело Мари! Она единственный человек в твоем окружении, которому можно доверять. А ты ни на что не годен! Слушай меня, я сказала! Подними голову, или тебе стыдно смотреть матери в глаза?!
Мари услышала, как открывается дверь из комнаты прислуги, и, напустив на себя сонный вид, вошла в гостиную. Разгневанная мадам, завернувшись в шелковый халат, мерила ее шагами вдоль и поперек. Макс сидел в кресле, опустив голову на сложенные на коленях руки.
– Что случилось? Доброе утро, – потерев ладонями глаза, спросила девушка.
– Вот, явился, пьяный! Где был, не говорит. А этой нет, – рявкнула Аннет.
Макс поднял голову и совершенно затравленными глазами посмотрел на Мари.
– Макс! – Взволнованно бросилась она к нему, села рядом. – Что случилось?
Он помотал головой, мол, не сейчас, и прикрыл глаза. Мари встала и позвала Аннет выйти на минуту за дверь, взяла ее за руку:
– Мадам, я прошу вас, не волнуйтесь. Хотите, я с ним поговорю, а вам надо успокоиться.
– Как не волноваться? Как успокоиться? Мари, ты видела его?
– Явно что-то происходит, я попробую разобраться. С ним надо по-доброму сейчас, а вы нервничаете. Я вас очень понимаю, но можно я попробую.
Мадам обняла Мари первый раз в жизни и поцеловала в макушку.
– Спасибо тебе. Принеси мне что-нибудь успокоительное, я пойду прилягу. Может, у тебя что-нибудь получится.
– Макс, на, выпей. – Мари поднесла ему стакан с виски и села рядом. Тот дрожащими руками поднес его ко рту и, половину проливая, залпом выпил.